Когда Вера пришла забирать сына из садика, тот кинулся к ней на шею, и страстно зашептал в ухо:
— Мама, мама, давай возьмём Вовкину бабушку себе!
— Чего? Какую бабушку? О чём ты говоришь? – не поняла сына Вера. – Одевайся скорей, нас в машине папа ждёт.
— Вон ту бабушку! – Серёжа стал показывать пальцем на пожилую женщину, которая не спеша вела какого-то мальчика на выход из садика. – Вовкину! Я же говорю!
— Не говори глупости. Это чужая бабушка.
— Ну и что? – заныл сын. — Попроси её, пусть она будет и моей бабушкой. Пожалуйста.
— У тебя свои бабушки есть. И не одна, а целых две. Зачем нам ещё? И хватит фантазировать. Надевай штанишки.
— Ну, мама… — Серёжка сделал несчастное лицо, и стал натягивать на себя теплые штаны. – Мои бабушки – они неправильные бабушки. А у Вовки – правильная. Настоящая.
— Почему это, наши бабушки не настоящие? — неуверенно заулыбалась Вера. — Они самые настоящие! Они же нас с папой родили, а не эта. Не Вовкина.
— Ну и что? – Сын с тоской смотрел на маму. – Подумаешь, родили. А бабушками так и не стали.
— Как это не стали? Ты что придумываешь?! Ты – наш с папой сын, значит, наши мамы автоматически являются твоим бабушками!
— А я не хочу – чтобы они были автоматическими! Я хочу, чтобы они были настоящими, — не унимался мальчик.
— И что это значит? Какими они должны быть — настоящими?
— Как Вовкина бабушка.
—
А чем Вовкина бабушка отличается от твоих родных? Я чего-то тебя, Серёжа, не понимаю.
— Вовкина бабушка тем отличается, что разрешает её громко бабушкой называть, — принялся объяснять сын. — А у меня одна бабушка велит называть её просто Люсей, а вторая ругает меня за то, что когда мы гуляем во дворе, я громко кричу ей – «бабуля»!
— Как это — ругает?
— Так. Говорит – какая я бабуля? Я ещё молодая. Не позорь меня перед соседями!
— Это что, моя мама тебе так говорит?
— Да. И ещё она сказала, что ты спихиваешь меня на неё. А Вовкина бабушка говорит, что Вовка – это самое лучшее, что у неё есть в жизни. Я тоже хочу быть лучшим в жизни.
— Не может быть, чтобы моя мама так говорила… — Вера расстроенно посмотрела на Серёжку, и уже не так строго попросила: — Давай, одевайся скорей, сынок. А то папа сейчас начнёт переживать. А бабушка Люся, она, что — тоже тебя ругает? За то, что ты её называешь бабулей?
— Не ругает она, — хмуро замотал головой Серёжа. – Просто, не отзывается, когда я её так называю. А когда я говорю ей – Люся, она меня хвалит. И ещё, мама, скажи, а почему мои бабули готовить правильную еду не научились?
— Чего? – Вера с недоумением уставилась на сына. – Ты чего говоришь? Тебя, что бабушки, когда ты у них остаёшься, ещё и голодом морят?
— Да, — резко ответил сын. – Морят.
— Как это? Ты зачем обманываешь? Они тебя так кормят, как нас в детстве никогда не кормили. Всё лучшее – только для тебя. Я же собственными глазами видела, чем ты у них питаешься!
— Да, ну… — поморщился сын. – Колбаса, пельмени, салаты… Разве это лучшая еда?
— А какая тебе нужна?
— Блинчики.
— Блинчики? — переспросила мама.
— Ага. Или оладушки. Вовкина бабуля сегодня Вовке сказала – вот мы сейчас придём домой, я тебя горяченькими оладушками накормлю. Со сметанкой и вареньем. Помнишь, говорит, как мы с тобой летом варенье вместе варили… А Вовка, такой радостный, кивает своей бабуле. А мы с моими бабушками варенье никогда не варим.
— Господи, Серёженка. – Мама с жалостью посмотрела на своего ребёнка. — А хочешь, мы сегодня вечером чай с вареньем будем пить? Сейчас заедем в магазин, и купим.
— Да ну… В магазине оно не вкусное…
— Откуда ты знаешь?
— Так я же бабуль моих просил… Они уже покупали…
— А оладушки ты просил их испечь?
— Ага… — Грустный Серёжка стал натягивать на себя куртку. – Они говорят, возиться долго. И в кафешку меня ведут. Блины есть. А там они — холодные, и джем приторный. А Вовкина бабушка говорит, что оладушки с горячей сковородки – самая вкусная еда на свете.
— Уж, да… — мечтательно протянула Вера, взяла сына за руку, и повела его из садика. – Самая вкусная. Я помню, меня моя бабуля тоже такими кормила…
Пока они шли до стоянки, где их в автомобиле ждал Серёжкин папа, Вера набрала телефонный номер подруги.
Свет, ты сейчас дома? – спросила она виноватым голосом.
— Да, — ответила подруга.
— Можно, я тебя кое о чём попрошу. Только ты не смейся.
— А что такое?
— Ты как-то хвалилась, что умеешь готовить вкусные оладьи. Говорила, что твой сын их уплетает столько, сколько ты приготовишь.
— Ну и что?
— Дай мне рецепт этого теста… – Когда подружка засмеялась, Вера воскликнула: — Я же просила – не смеяться! Мне очень надо.
— Лучше, ты приезжай ко мне, и я тебя научу.
— Когда приезжать?
— Прямо сейчас.
— Я сейчас не могу, — растерялась Вера. — Я сына забираю из садика. Меня муж в машине ждёт.
— Вот и приезжайте все вместе. Заодно твой пацан с моим познакомиться. Всё. Я вас жду. – И подружка отключила связь.
На следующий день Вера специально отпросилась с работы. Приехала к маме, и стала учить её готовить печь оладьи. Мама пыталась обижаться и фыркать, говорить что-то про современную жизнь пожилых женщин, но Вера строго сказала:
— Мама, если мы тебе мешаем жить, я к тебе Серёжку никогда больше не приведу. Ты, вообще, знаешь, чем отличается настоящая бабушка от ненастоящей? И почему
ты никогда не варишь летом никакого варенья? У тебя же теперь внук есть!
Мама хотела что-то сказать дочери дерзкое, но увидев её решительный взгляд, промолчала. На всякий случай.
