— Ты здесь надолго не задержишься! Это я тебе обещаю!
Так мне говорила моя свекровь Вера Борисовна в первый же день нашего знакомства. Мы тогда с Лёней были уже расписаны, и свекровь рвала и метала из-за того, что любимый сыночек сделал это без её разрешения. Мне он тогда сказал, что хочет сделать сюрприз. Но приехав знакомиться с его родными, я поняла, что дело было вовсе не в сюрпризе.
В тот день в квартире Селивановых собралось много гостей — это были родственники, с которыми Лёня и его мама близко общались. Все были со стороны матери — с отцовской стороной, собственно Селивановыми, они давно порвали все отношения. Даже сам Лёнин отец, Сергей Андреевич, ни с кем из своих не общался — жена так решила.
И вот я стою перед большим столом близких родственников, и меня всем представляет моя свекровь, которая сама меня знает всего пару часов. Но, за эти пару часов я уже поняла, какими будут наши с ней отношения.
— Вот, гости дорогие, познакомьтесь, это Танечка, — говорила она напевным голосом. — Девочка из города. Та самая, которая моего сыночка окрутила, да на себе женила.
— Мам, ну хватит! — перебил её Лёня. — Я же тебе всё объяснил. Опять двадцать пять!
— А ты, сыночка, помолчи, — продолжала свекровь. — Я тебя не для того на этих ручонках качала, чтобы тебя какая-то безотцовщина охомутала. Ты у нас мальчик воспитанный, в полной семье рос. Рано ты это всё. Ох, и рано.
Я с трудом сдерживалась, слыша весь этот бред. Лёня тогда стерпел, но после того, как гости разошлись, он высказал матери своё недовольство её гадким поведением.
— Это что такое сейчас было? — негодовал он. — Ты меня зачем позорила перед родственниками? Про Таню зачем гадости говорила? Тебе бы перед ней извиниться…
— Вот ещё, перед такими ещё не извинялась…
— Перед какими — такими?
— А то ты сам не понимаешь? Взял жену из неполной семьи, и хочешь, чтобы мы радовались?
— Вера Борисовна, а почему вы всё время повторяете про мою «неполную семью»? — не выдержала я и тоже ввязалась в разговор. — Ну да, мой отец нас бросил, когда я была маленькой. Но моя мать дала мне всё, в чем нуждается ребенок. И даже больше, я думаю…
— Чего ты мне тут рассказываешь? Мать одиночка никогда не даст ребенку всего!
— Да? — я уже теряла терпение. — А что дает ребенку отец, который даже родственников своих в дом позвать не может?
Здесь я задела за живое. Даже свёкор Сергей Андреевич, неприметно стоящий в углу комнаты, нахмурился и заиграл усами.
— Тань, давай, наверное, пойдем? — остановил меня Лёня, взяв под руку. — Поговорите потом, когда у мамы будет нормальное настроение.
— Такое вряд ли случится, — влезла старшая сестра Лёни Оксана. — Пока ты будешь приводить в дом всякую шваль.
Лёня гневно посмотрел сначала на сестру, потом на мать.
— Вы что, сговорились? Вы это сейчас специально делаете?
— А вот нечего было жениться втайне от родных, — продолжала сестра. — Что, трудно было как у людей? Сначала привезти невесту в дом, познакомить с родными, а потом уже в ЗАГС ее тащить. Не мог так сделать?
— Не мог, потому что вы бы всё сделали, чтобы мы не поженились! — признался Лёня.
— В этом ты прав, — кивнула мать. — Я бы никогда не позволила тебе жениться на безотцовщине без роду, без племени. Она сама сказала, что её родители даже в браке не были, когда она родилась. Какой ужас. И ты с ней ещё детей заводить собрался. Нет, сынок, я не понимаю.
Я стояла и молча терпела, а она продолжала поливать меня грязью. Всё, что она говорила — я ведь сама ей обо всём рассказала в тот день, еще до прихода гостей. Честно, откровенно, ничего не скрывая. Она сейчас использовала против меня всю эту информацию, а я и слова поперёк сказать не могла.
Но Лёня молодец.
— Всё, мам, хватит! Слушать больше тебя не хочу! — потом повернулся ко мне. — Пойдем, Тань, отсюда. Вернемся сюда, когда извинятся.
— Вот ещё! — слышали мы вслед крик моей свекрови. — Я не собираюсь извиняться перед всяким отребьем! Сами приползёте.
Но мы не «приползали». Побоявшись, что Лёня совсем отвернётся от родных, Вера Борисовна все-таки позвонила ему первая. Она извинилась за испорченный вечер и пригласила нас на выходные в гости. Я не хотела ехать, но Лёня настоял, что рано или поздно нужно мириться, и, похоже, время настало.
Я поехала. Любимой невесткой я там явно не стала. Но, во всяком случае, гадости в лицо мне никто не говорил. Хотя я много раз замечала колкости в свою сторону от лица свекрови и моей золовки Оксаны. Мелкие, неприятные колкости, после которых они обменивались взглядами и хихикали. Я замечала это, знала, что говорят про меня, но ничего не делала в ответ. Не хотелось нового скандала.
В присутствии Лёни они были шёлковыми. Он был доволен, и я не хотела быть очередной причиной ссоры.
Так и жили. Улыбались при Лёне, подшучивали без него, напоминая мне моё место в их доме.
Всё было так до того самого дня, когда мне позвонили с незнакомого номера. Обычно не беру, но тут решила взять. Как знала.
— Алло.
— Алло. Татьяна Юрьевна Агеева?
— Нет. Татьяна Юрьевна Котова.
— А, простите. Я думала вы по отцу — Агеева.
— Нет. Котова. А что вы хотели?
— Вам надо прибыть по некоторым вопросам… наследства.
— Наследства?
— Да, наследства.
— Какого-такого наследства?
— Вы что, не в курсе?
— Не в курсе чего?
— Про вашего отца.
— Да я его с детских лет не видела.
— Странно. Но вы всё равно приезжайте. Адрес скину в сообщении.
Я положила трубку. Странно. Подозрительно. Но я всё равно поехала.
По указанному адресу был какой-то офис — юридическая контора. Я позвонила, сказала, что на месте. Меня приняла элегантная женщина, которая сообщила мне новость, от которой у меня на минуту помутнело сознание. Не стало моего отца. Того самого, оставившего нас с мамой, когда я была совсем маленькой. Не буду писать подробностей его кончины, напомню только, что болезни не щадят никого — ни бедных, ни богатых. А мой отец, как оказалось, был очень богатым. Вернее, стал богатым уже после того, как ушёл от моей мамы. И вот, уходя в мир иной, как будто чувствуя вину передо мной, он оставил мне солидную денежную сумму. Не только мне. Были и другие наследники. Но только моей доли было достаточно, чтобы купить свой собственный дом, а на сдачу взять дорогую машину. Представляю, что он оставил другим!
Вот так одним днём я превратилась из золушки в принцессу с богатым наследством. Мне было грустно, что ушёл из жизни человек, которого я так и не узнала лично. Детские воспоминания? Да я вообще его не помню — я была совсем крохотная тогда.
Придя домой, я поделилась новостью с Лёней. Он не верил своим ушам. Ходил из стороны в сторону, строил планы, как потратить деньги. А я сидела и думала об отце. Почему он не вспоминал обо мне раньше? Что мешало ему найти меня?
Когда грусть немного развеялась, я вернулась к прежней жизни. Лишь иногда вспоминала, что теперь я дама с богатым наследством.
На выходных мы поехали к родителям Лёни. И тут я заметила, как резко поменялось отношение ко мне со стороны «любимых» свекрови и золовки. Столько заботы и внимания! Я никогда прежде такого не испытывала. Все эти подколки, издевательства — их не было, они испарились! Я вдруг стала «Танечкой», «Танюшечкой».
— Можно тебя на минуточку? — позвала я Лёню, когда мы остались одни. — Ты что, им всё рассказал?
— Ну да, — улыбался Лёня. — А что, нельзя было?
— Да нет. Можно, — кивала я. — Просто теперь понятно, откуда столько любви и заботы.
Лёня не понял о чем я. Но я всё прекрасно поняла.
За ужином, когда вся семья Лёни была в сборе, я встала и попросила дать мне слово.
— Конечно, Танечка! Говори, милая! — сыпала любезностями свекровь.
— Как вы знаете, мой отец, которого я не знала, оставил мне огромное наследство.
Все сыграли удивлённые лица, кроме Сергея Андреевича, который и вправду ничего не знал — его никогда не посвящали в такие дела.
— Но я никогда не считала его отцом. Я ведь… безотцовщина. Поэтому все его деньги я отдала на благотворительность.
Видели бы вы их лица!
— Все… это, в смысле… все? — переспросила свекровь.
— Все — это все, — кивнула я.
Дальше ужинали молча. В тот день никто не подшучивал надо мной, и даже не пытался меня как-то унизить. Все с болью в сердце переваривали полученную информацию.
Когда мы ехали домой, Лёня спросил:
— Зачем ты это сделала?
— Сделала что? — я сделала вид, что не поняла.
— Отдала все деньги.
— Ничего я не отдавала.
— Как? Ты же сказала?..
— Да, сказала. Просто вся эта приторная ваниль: «Танюшечка, золотце!». Тьфу! Я хотела, чтобы как всегда было, с презрением, с желчью!
— То есть деньги у тебя?
— У меня, Лёнь, у меня. Только об этом не обязательно кому-то рассказывать. Давай лучше поедем к морю, и присмотрим там домик. Всегда мечтала жить у моря.
— А… А как же родители?
— Будем приезжать, навещать. Ты – своих, я свою маму. К твоим, извини, я больше ни ногой. Мне хватило!
Лёня кивнул. Он всё понимал. Нас ждала совершенно новая жизнь — без оглядки на родственников мужа. Только я, Лёня, и наш домик у моря.
