Маше в жизни повезло.
Ей девятнадцать, она живет с отцом, Артуром, в Таиланде уже почти десять лет. И жизнь кажется бесконечным летом, с онлайн-лекциями, которые она посещала скорее для галочки, чем из реального интереса, рисованием на заказ, которое приносило ей относительно неплохой доход и позволяло чувствовать себя независимой, и вылазками на пляж.
Очередной беззаботный день.
Или так казалось.
Телефон пискнул, оповещая о новом сообщении.
Маша рефлекторно, почти не глядя, открыла приложение.
Однако улыбка тут же сползла с ее лица.
Отправитель был незнаком: аккаунт без аватара, имя — “Надежда Светлая”. Сообщение гласило: “Машенька, доченька, это я, твоя мама! Я так долго тебя искала!”
Посягнули на святое.
— Что за люди… Весь день испортят же. Только не это. Что за шутка? У людей совсем нет чувства юмора? Или это схема какая-то? Сейчас денег попросят?
Ой, кто-то доиграется. Опять мошенники. Ничего, в этот раз Маша не поленится написать заявление – пусть их ищут!
Она точно знала, что ее мама умерла при родах. Отец всегда говорил об этом, когда тема случайно всплывала в разговоре, — сдержанно, но с такой неподдельной печалью в голосе, что у Маши никогда не возникало сомнений.
Но зачем представляться именно мамой? Маша, решив не вникать в подробности нового развода, удалила сообщение. “Надежда Светлая” тут же была заблокирована.
Полежав еще немного на пляже, Маша ушла домой. Настроение все-таки было испорчено.
Вечером, ковыряя рис, она поделилась этим сообщением с папой:
— Пап, прикинь, сегодня какая-то странная женщина мне написала. Сказала, что она моя мама.
Артур отложил палочки, и зачем-то посмотрел в свой телефон.
— Глупости, Машунь. Ты же знаешь, что это невозможно. Не обращай внимания на сумасшедших. Интернет полон странных людей, которые только и ждут, чтобы привлечь к себе внимание. Да и мошенники не дремлют. На операцию еще не просили?
Его нарочитое спокойствие заставило Машу насторожиться. Обычно отец был гораздо более эмоциональным, когда дело касалось ее.
— Но… такое, конечно… это немного непонятно. Зачем кому-то такое писать? Я бы поняла, если бы реклама или турецкий принц бы меня в гости позвал, но, па, зачем придумывать, будто меня нашла мама? Если они знают, что ее у меня нет, то логично было бы написать про каких-то родственников. А, если не знают, то зачем маме меня искать? И…
— Маш, ты бы хоть прожевала, а то поперхнешься. Просто развлекаются, — Артур уже совсем потерял интерес к этому, — Да людям заняться нечем, а ты вникаешь еще. Съешь вон креветки, они полезны для кожи. И хорошо выспись, у тебя завтра занятия.
— Так у меня каждый день занятия, — ответила Маша.
— Завтра особо важные?
— Не-а. Могу сидеть тут с тобой хоть сколько.
Но, видимо, папу это не вдохновляет.
— Зато я не могу. И сегодня не дома ночью.
— Что у тебя там? Свиданка? – спросила Маша, — С местной или с туристкой?
— Много будешь знать – скоро состаришься.
— Не ты ли велел мне к занятиям готовиться?
— Это полезные знания, от них не стареют.
— Ой ли, — улыбалась Маша. С папой не заскучаешь. Она уже почти и не думала про то сообщение.
А через два дня ее “порадовало” уже другое сообщение.
На этот раз — с нового аккаунта, с полем ромашек в качестве аватара.
“Надежда” сразу перешла к делу, не тратя время на лишние приветствия, и прикрепила к сообщению две фотографии. На первой — молодой Артур, лет двадцати, не больше, с такой же молодой девушкой, чьи черные блестящие волосы развевались на ветру. Они стояли на фоне какого-то старинного здания, возможно, дворца или музея. Напоминает Питер. На второй… на второй была Маша, совсем крошечная еще, завернутая в одеяло, на руках у той же женщины.
Тут Маше пришлось постараться, чтобы не упасть в обморок.
Кто эта женщина? Что ей нужно? Она угрожает им так?
Это действительно был Артур, без сомнений. И это действительно была она, Маша, младенец.
Но на эти вопросы могла ответить только сама таинственная Надежда.
Маша хотела поспать и утром, на свежую голову, ответить Надежде. Но уснешь тут… К утру усталость взяла свое, и Маша задремала, но стоило ей закрыть глаза, как перед ней всплывало лицо молодой женщины с фотографий… И Маша опять проснулась. Она ответила Надежде, но та уже пропала из сети. А ответы Маше, которая здорово себя накрутила за ночь, теперь требовались сию секунду.
В пять часов утра, только начинало алеть небо, Маша разбудила отца.
— Папа, проснись… Нет, па, ты не проспал. Папа? — кажется, он отвечал ей во сне, — Папа! Проснись, пожалуйста. Это срочно.
Артур открыл глаза.
— Маша? Что, в доме грабители, или чего ради ты меня разбудила за… — он посмотрел на часы, — За три часа до будильника! Маш, доченька, скажи, у тебя есть совесть?
Маша, пропустив вопрос про совесть, протянула ему телефон. Ее рука дрожала.
— Кто эта женщина? И почему у нее мои фотографии?
Видно, что женщина ему знакома.
Артур даже вздрогнул.
Но, видимо, пытался потянуть время, потому что начал ворчать:
— Маша, дай хоть очки, так мне ничего не разобрать. Какие-то фотки… Я… Кажется, я оставил очки внизу, принеси, пожалуйста. Как мне в потемках что-то разглядеть-то.
— Папа, прекрати ломать эту комедию, ты же узнал ее. Объясни мне сейчас же.
— Ладно, все правильно. Это… это твоя мама.
Маша уже догадывалась, что женщина не врет. Но все же не укладывалось в голове, что такое возможно. Не просто возможно, а это происходит прямо с ней. Жить без мамы – ужасно. Узнать, что она тебя бросила – еще ужаснее.
— Я… я не хотел тебя травмировать. Она… она отказалась от тебя, Маша. Сразу, как только ты родилась. Она не хотела тебя. Я забрал тебя и уехал подальше. Чтобы ты никого не знала из той моей прошлой жизни. Я хотел оградить тебя как-то…
— Травмировать? Ой, да, конечно, а смерть родной мамы вот вообще никак не травмирует, — ответила Маша, — Хоть я и не знала ее, но это… это больно, пап. Думать, что она умерла.
Но думать, что она бросила, почему-то оказалось не лучше.
— Тебе сейчас полегчало?
— Нет… Отказалась от меня. Как мать может отказаться от своего ребенка? Погоди, — Маша посмотрела отцу в глаза, — Погоди-погоди… Но она пишет, что искала меня все эти годы. Как так?
— …
— Папа! Отвечай! Не молчи!
— Я не знаю, — ответил он, — Может быть, и искала. Но я не верю ей.
Солнце взошло, в доме становилось душновато, и Артур включил кондиционер. Заодно и сбежал от дочери, которая сидела в его комнате прямо на ковре и думала.
Маша пыталась понять, что она чувствует. И к матери, и к отцу. Теперь уже и в отце возникли сомнения. Зачем-то же он скрывал от нее правду столько лет.
— Я должна с ней поговорить, — сказала Маша, выловив папу внизу, когда он открывал балконную дверь.
— Нет! – опередил он свою собственную логику, но, зная, что с Машей так нельзя, тихо добавил, — Не надо. Если ты хочешь про нее что-то узнать, то я все расскажу. Но с ней говорить не смей. Она шикарно умеет морочить голову, я не хочу, чтобы ты попала под это влияние.
— Так ты не хочешь, чтобы это меня травмировало, или чтобы я попала под ее влияние?
— Всего этого я не хочу!
— Ну… как скажешь, — Маша пригладила стоящие дыбом волосы, — Как скажешь. Не надо говорить с ней. Ок. Я поняла. Твоя дочка все усвоила. Да я и сама как-то не очень хочу, это я просто ляпнула, не подумав, — говорила Маша, медленно отступая к своей комнате, — Ок. Тогда я… Посижу у себя. Приведу себя в порядок. Все ок, пап.
Это “ок” никак не могло успокоить Артура.
Но Маша действительно причесалась, переоделась, послонялась по дому, почитала книжку и после села за ноутбук слушать свою полуденную лекцию.
Артур, убедившись, что дочь в норме, был вынужден отлучиться на полчаса.
Этого-то Маша и добивалась.
Минута на сборы – и в аэропорт.
Они часто летали на родину. И во Владивостоке бывали, и на Урале, и даже в родном папином Питере, хоть там никогда и не виделись с его друзьями. Поэтому все документы у Маши на руках, надо только купить билет, а деньги у нее есть.
Перелет будет долгим.
“Вернусь, когда все выясню. Люблю тебя. Маша.” – написала она отцу.
Санкт-Петербург встретил Машу моросящим, назойливым дождем и холодным ветром. Пришлось переночевать в гостинице. Утром она ехала в такси и пыталась представить, что здесь живет ее мать, что здесь могла бы быть и ее жизнь, совершенно другая, отличная от той, к которой она привыкла.
Маша, конечно, уже узнала, куда ехать.
Надежда жила очень далеко от центра, в доме в самой обычной пятиэтажке. Маша с трудом поднялась на четвертый этаж, тяжело дыша, и, глубоко вздохнув, нажала на кнопку старого, облезлого звонка.
— Пора бы заняться спортом…
Дверь открыла женщина. Именно та, что была на фотографии, которую Маша получила в сообщении.
— Машенька! — воскликнула Надежда и полезла с объятиями.
Но не до такой степени Маша доверчива.
— Подождите. Вы, вероятно, моя мать, но это не значит, что я готова сразу вести себя, как ваша дочь. Я все-таки вас совсем не знаю.
Надежда отступила.
— Я понимаю. Проходи, пожалуйста. Еле успела тут прибрать… Я мечтала об этой встрече каждый день. Так долго мечтала. А ты так неожиданно прилетела, что ничего не готово даже…
Небольшая однушка.
На стенах висели фотографии — пейзажи Петербурга, выполненные в акварельной технике, портреты незнакомых Маше людей, а в углу стоял старый торшер, покрытый слоем пыли.
— Садись, пожалуйста. Чай будешь? Или кофе?
— Да, чай, спасибо.
Маша подумала, что у чужих лучше ничего не пить, но… это ведь ее мама.
Надежда колдовала на кухне, а потом появилась с подносом, на котором стоял белый чайничек, чашки и пара вазочек с печеньем.
— Я знаю, у тебя много вопросов. Спрашивай. Я отвечу на все, предельно честно.
— Почему вы от меня отказались? – Маша перешла к сути. Ведь это суть вопроса. Зачем от кого-то отказывать, а потом его искать?
Но тут Надежда выдала такое…
— Я не отказывалась, Машенька. Он украл тебя.
— Украл? Каким образом? – фыркнула Маша, — Я ж не котенок, чтобы посадить в переноску и увезти на край света. К ребенку еще и документы прилагаются.
— И все-таки украл… Мы с Артуром… у нас были неоднозначные отношения. То сходились, то расходились. Он был очень сложным человеком, с тяжелым характером. Он контролировал каждый мой шаг, иногда даже бил. Я больше не могла этого терпеть. Я решила уйти от него. Но пойти мне было некуда, кроме как к моей маме. Вот в эту самую квартиру. А у нее, кроме нас, была еще и недееспособная сестра, требующая постоянного ухода. Жить тут впятером в однокомнатной квартире было… как жить в общаге, где у тебя куча соседей в комнате. Артур знал это. Поэтому не хотел, чтобы ты тут оставалась.
— Но почему он просто не помогал вам? Нам… Почему не поддержал?
— Он сказал, что не позволит тебе расти в нищете, в таких ужасных условиях. Предложил забрать тебя к себе, чтобы обеспечить тебе достойное будущее. Я отказалась. А он не соглашался снимать жилье и как-то помогать, даже временно. Только алименты, но у меня же еще была мама, тетя, ты… Он был непреклонен. Он сказал, что заберет тебя навсегда, и я больше никогда тебя не увижу. Я думала, он блефует, что просто пытается меня запугать.
— Но как получилось, что он меня увез?
— Мы договорились, что он будет приезжать и гулять с тобой, несколько раз в неделю. Тебе было несколько месяцев. Однажды он приехал, забрал тебя, как обычно, и больше я вас не видела. Он исчез, словно растворился в воздухе. Только через знакомых мне передали от него деньги. Очень солидную сумму. Как бы откупился.
— Он сказал, что вы умерли.
— Он мастер лгать. Я подавала в розыск, писала во все передачи, обивала пороги полиции… Но Артур… у него всегда были деньги, связи, возможности. Он из очень состоятельной семьи, и ему всегда все сходило с рук. Он сделал тебе новые документы, вывез тебя в другую страну. Так ты и потерялась.
Звучало убедительно, да так эмоционально, только… Маша вся в отца. Ей факты нужны. Доказательства. А на словах-то можно обвинить папу в чем угодно.
— У меня нет доказательств, — расплакалась Надежда, — Кроме этих старых фотографий. Но я надеюсь, что ты мне поверишь. Я никогда не переставала тебя искать, Машенька.
Как ей хотелось однажды узнать, что мама жива…
И она жива.
Даже клянется, что искала Машу.
Но тогда получается, что папа… что папа ее украл, отнял у нее мать, врал ей исключительно ради себя… Но папа не похож на такого человека.
А еще Маша уловила одну несостыковку.
— Вы сказали, что, кроме нас, то есть, меня и вас, здесь была еще ваша мама и ее сестра, а потом добавили, что жить тут “впятером” невозможно… Но было четверо. Или пятеро?
— Вообще…
Надежда явно не рассчитывала, что говорить об этом придется сегодня.
— Вообще пятеро. У меня, когда я сошлась с твоим отцом, уже была дочка. Я рано родила.
— А где она? Она уже отдельно живет?
— Нет, она… там, на реабилитации, не суть. Потом расскажу.
Теперь Маша больше верила своей… маме. Если она не бросила первого ребенка, то не бросила бы добровольно и второго. Правда же?
Маша достала телефон и открыла переписку с отцом. За последние несколько часов он прислал ей десятки сообщений, и завершались они потрясающим — “Я вылетаю к тебе. Буду первым же рейсом. Жди меня в аэропорту. Мне нужно поговорить с тобой. Умоляю, не делай глупостей”
Маша глянула на часы. Она опережала отца бы отца, минимум, часов на 10, но он явно не останавливался на ночлег, поэтому время уже поджимает.
— Я думаю, я вам верю… — сказала Маша тихо, словно боясь произнести эти слова вслух.
Но тогда это конец… А точно ли она верит маме? Как смотреть на отца после этого?
Видимо, смотреть с энтузиазмом. Потому что кто-то постучал в дверь. Надежда пошуршала в своих плюшевых тапочках открывать, думая, что это соседи, но Маша знала, что сейчас тут будет очная ставка. Это точно папа.
— Где Маша?? Что ты ей наплела?? – раздалось в прихожей.
— Как ты нас нашел?? – задержала его Надежда.
— Не поверишь, угадал! Как-то догадался, что ты не сменила адрес.
Артур пинком открыл дверь в комнату.
— Что она тебе успела наговорить? – спросил он.
— Только то, что ты, не спрашивая, увез меня в другую страну… — ответила Маша, — Пап, это правда? А еще ты деньги за меня заплатил. Это тоже правда? Ты хотел, чтобы у меня была богатая жизнь, а не жизнь рядом с нищей мамой? Ты хоть понимаешь, как это…
— А теперь помолчи, пожалуйста, Маша, — припечатал он строгим тоном, — Я просил тебя не разговаривать с ней? Просил. Ведь знал, что тут будет. Но ты не просто поговорила, ты сорвалась из дома, первым рейсом помчалась в Питер, меня чуть до сердечного приступа не довела… Ты еще очень молода и импульсивна. А теперь, Маша, я покажу тебе то, что зарекался никогда не показывать, — он приехал с маленькой дорожной сумкой, и что-то из нее доставал, — Надя, бывшая моя жена, ты, наверное, забыла, что, когда получала от меня деньги, то написала мне расписку.
Судя по тому, как изменилось выражение ее лица, да, забыла.
— Какую… какую расписку?
— Ну, помнишь, когда ты схватилась за конверт с деньгами, я подсунул тебе кое-какую бумажку? Так вот я хранил ее все эти годы, — уже потрепанную бумажку он передал не Надежде, а Маше.
Маша вчиталась:
“Я, Надежда Николаевна… получила… от моего бывшего мужа за то, что полностью и навсегда отрекаюсь от моей дочери…”
И далее по тексту.
— Она все равно не имеет юридической силы! – злобно процедила Надежда.
— А я ее и не для суда берег. А для Маши. Надеялся, что не пригодится, только вот… ты ни капли не изменилась.
Маше от этого еще больше поплохело.
— Ты… продала меня?
— Это было не так! – прикрикнула на нее Надя, — Он… шантажировал меня. Запугивал. Я не знала, куда бежать…
— Но деньги, Надежда Николаевна, в эту версию не очень вписываются, — сказала ей Маша, — Да и украсть ребенка по поддельным документам. Допустим, что документы мои ненастоящие, но такого уровня, что работают на всех таможнях. Но я же приезжала сюда. Неужели эта информация бы совсем никак не просочилась? Вы меня отдали. Вы меня не искали. Так зачем нашли теперь?
— Деньги закончились, да? – спросил Артур, — Машунь, у тебя есть старшая сестра. Которая болеет с детства. И вот ее-то твоя мать из рук никогда не выпускала. Тебе, увы, места здесь уже не нашлось. А вот деньги нашей семьи бы пригодились.
— Маша… — сказала Надежда, — Я действительно тебя обманула. Да, я не была против, чтобы Артур тебя забрал. Но это не значит, что я перестала тебя любить. Я любила. И деньги те я брала не для себя, а для твоей сестрички. Посмотри на нее, — Надя сунула ей фотографию, — Посмотри. Твоя сестра. Разве тебе ее не жалко? Разве ты ее не любишь??
— Так ты даже не позволила мне ее узнать! – крикнула Маша, — Как я могу ее любить?
— Сейчас узнаешь… Мы опять будем вместе.
— Кто тебе сказал, что я этого хочу? – Маша отошла к отцу.
Надя посмотрела на нее каким-то пустым взглядом и в один миг утратила интерес.
— Конечно, Артур тебя воспитал такой же. Как вся ваша семейка. Только себя и любите…
— Маша, пойдем отсюда…
Никто не просил их задержаться.
Пока ехали в такси, Маша придумывала, как извиниться перед папой за весь этот сумасшедший дом, но Артур только и прошептал, что понимает ее. Сам был таким. Сам бы тоже сорвался. Сказал, что, если она хочет общаться с мамой, то пусть, конечно, общается. Но Маша не уверена, надо ли ей это теперь.
