— Мать приезжает завтра, а она не выносит ни тебя, ни плач ребёнка, так что исчезни из дома на неделю, — бросил Игорь, не отрываясь от телефона.
— Что? Ты сейчас серьёзно? — Марина замерла с полотенцем в руках.
— Абсолютно. Поживёшь у своей подружки. Маме нужен покой после операции.
— А наша дочь? Ей всего четыре месяца!
— Вот и прекрасно. Заодно отдохну от ваших концертов по ночам.
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Семь лет брака. Семь чёртовых лет.
Познакомились они банально — на дне рождения общей подруги. Игорь был обаятельным, внимательным. Дарил цветы без повода, встречал с работы. Марина, медсестра из районной поликлиники, не могла поверить своему счастью — инженер из хорошей семьи, квартира в центре.
Свадьбу играли скромно. Мать Игоря, Валентина Петровна, появилась в загсе с таким лицом, будто хоронила сына. На банкете сидела в углу, демонстративно не притрагиваясь к еде.
— Могла бы и получше найти, — услышала Марина её шёпот подруге. — Медсестра из Бирюлёва, подумать только.
Первый скандал случился через месяц. Валентина Петровна приехала без предупреждения, прошлась пальцем по полкам, покачала головой.
— В моё время невестки умели хозяйство вести. А эта… Игорёк, сыночек, ты похудел. Она тебя не кормит?
Марина тогда промолчала. Зря.
С каждым визитом свекрови Игорь менялся. Становился раздражительнее, придирчивее. Борщ не такой, рубашки не так поглажены, зарплата маленькая.
— Мама права, ты могла бы больше стараться, — говорил он после очередного визита Валентины Петровны.
Когда Марина забеременела, свекровь взвилась:
— Рано вам! Игорю карьеру строить надо, а не пелёнки менять!
Но Марина уже решила — ребёнок будет. Это её семья, её жизнь. Игорь неожиданно поддержал — мечтал о наследнике.
Родилась девочка. Маленькая, крикливая Алиска с папиными глазами.
— Девка… — только и выдавила Валентина Петровна, глянув на внучку через стекло роддома. — Орёт небось как резаная?
Четыре месяца Марина не спала ночами. Колики, зубы, простуда. Игорь перебрался в гостиную — ему рано на работу, нужно высыпаться. Помогал редко, в основном жаловался маме по телефону.
И вот теперь это.
— Игорь, это наш дом. Мой и Алисы тоже.
— Дом купила моя мать. На её деньги сделан ремонт. Так что не тебе решать.
— Я твоя жена!
— Вот именно. Жена должна слушаться.
Марина взяла дочку на руки. Алиска сладко посапывала, прижавшись щёчкой к маминой груди.
— Знаешь что? Я действительно уйду.
— Вот и славно. Только вещи свои барахло не забудь.
— Не забуду.
Неожиданный поворот
На следующее утро Валентина Петровна ввалилась в квартиру со своим ключом. Игорь ещё спал — впервые за долгое время выспался в тишине.
— Сыночек! Я приехала! Где эта твоя?
Игорь потянулся, улыбнулся:
— Ушла к подруге, как ты и хотела, мам.
— Умница мой! А кроватка детская чего в комнате?
— Ну… Алиску забрала с собой.
— И прекрасно! Тишина наконец-то. Сейчас я тебе настоящий завтрак приготовлю, не то что эти её бутерброды.
Валентина Петровна хлопотала на кухне, Игорь нежился в постели. Телефон молчал — Марина не звонила, не писала. «Обидится и вернётся», — думал он.
К вечеру стало непривычно тихо. Игорь набрал жене — абонент недоступен. Подруге Ленке — та бросила трубку, услышав его голос.
На третий день Игорь начал паниковать. Марина не выходила на связь, на работе сказали — взяла отпуск за свой счёт. Валентина Петровна только отмахивалась:
— Да погуляет и вернётся! Куда ей деваться с ребёнком-то?
На пятый день пришло письмо. Официальное, из суда. Иск о разводе и разделе имущества.
— Что?! — взревел Игорь. — Какой раздел? Квартира мамина!
— Сыночек, не переживай, — засуетилась Валентина Петровна. — Сейчас адвоката найдём, всё решим.
Адвокат, изучив документы, покачал головой:
— Квартира оформлена на вашего сына. Это совместно нажитое имущество. Жена имеет право на половину. И алименты, разумеется. 25% от всех доходов.
— Но ремонт делала моя мама! На её деньги!
— Докажите документально. Чеки, договоры есть?
— Нет… Всё же свои делали, без бумаг…
Через неделю Валентина Петровна слегла — давление подскочило. Игорь метался между работой и больницей. Дома — пусто, холодно. Даже поесть нечего — мама готовить не успевала, а сам он только яйца варить умел.
На суде Марина появилась спокойная, собранная. Алиска спала у неё на руках.
— Я не претендую на квартиру, — сказала она. — Пусть живёт с мамочкой. Только алименты платит исправно.
— Марин, давай поговорим…
— О чём? О том, как ты выгнал меня с четырёхмесячным ребёнком из дома? Суд всё решит.
Развели их быстро. Игорь остался в своей квартире с мамой. Валентина Петровна теперь жила с ним постоянно — после больницы требовался уход.
— Сыночек, картошечки купи. Сыночек, полы помой. Сыночек, я плохо себя чувствую, посиди со мной.
Четверть зарплаты уходила на алименты. На остальное нужно было содержать себя и маму — её пенсии едва на лекарства хватало.
Через полгода Игорь случайно увидел Марину в парке. Она катала коляску, рядом шёл мужчина — подавал ей кофе, поправлял шарф. Алиска подросла, смеялась, тянула ручки к незнакомцу.
— Марин!
Она обернулась, посмотрела спокойно:
— Привет.
— Это… кто это?
— Не твоё дело. Алименты переводи вовремя, больше нам от тебя ничего не нужно.
Дома Валентина Петровна устроила истерику:
— Нашла себе хахаля! Я же говорила — проститутка! Хорошо, что выгнали!
— Я её выгнал, мам…
— И правильно сделал! Мы с тобой прекрасно живём. Правда, сыночек?
Игорь смотрел на мать — постаревшую, больную, вцепившуюся в него мёртвой хваткой. На стене висила фотография со свадьбы. Марина улыбалась, прижималась к нему. Счастливая. Красивая.
Он снял фото, бросил в мусорку.
— Правда, мам. Прекрасно живём.
За окном шёл снег. Где-то в другой квартире, в другой жизни его дочь засыпала под колыбельную. Чужого мужчины называла папой. А он остался со своей правдой. С мамой, которая всегда знала, как лучше.
Телефон молчал. Никто не звонил, не писал. Только мама из соседней комнаты:
— Сыночек, таблетки принеси. И чайку завари. Мы же семья, нам больше никто не нужен…
Семья. Он усмехнулся. Мать приехала навсегда.
