— Нет, Ира, на меня не рассчитывай. Замуж вышла — будь теперь за мужем, а не за мной. Мне тут чужой человек в доме не нужен, — отрезала Галина.
Ирина судорожно сглотнула, сжав телефон крепче. К горлу подкатил ком. Она не рассчитывала на столь пренебрежительный отказ.
— Мам… Он же не чужой. Это мой муж, твой зять. Мы же не просим тебя купить нам квартиру, просто хотим немного пожить у тебя, пока насобираем на первый взнос.
Послышался короткий, возмущённый смешок.
— Знаю я, как это бывает. Пустишь пожить — потом не выгонишь. Вам сначала первый взнос, потом ремонт, а потом ещё что-нибудь. А мне покоя не будет. Нет, Ира, не обижайся, но мы с твоим отцом всё сами делали, никого не напрягали. Вы тоже давайте, справляйтесь как-нибудь сами.
— Мам, ну какие сами? — не сдавалась Ирина. — Ты же знаешь, что мы оба работаем, экономим на всём. Просто почти все деньги улетают на аренду. Такими темпами с нашим ростом цен мы только на коробку из-под холодильника накопим.
— А кому сейчас легко? — голос матери стал раздражённым. — Я с твоим отцом ни дня с родителями не жила. Мы сами через всё это прошли и никому не жаловались.
— Сами, сами… Мама, вот только не рассказывай мне. Я же всё помню! Помню, как бабушка вам помогла.
— Не сравнивай, это другое. Бабушка помогла, потому что хотела и могла. Мы у неё ничего не просили. Я эту квартиру честно выстрадала с твоим-то…
— А я не просила тебя рожать меня в никуда, — выпалила Ирина и бросила трубку.
Внутри всё клокотало от возмущения. Может, мама и имела полное право отказать, но то, как она это сделала… Как будто она чуть ли не свою империю построила, а Ирина, негодяйка такая, теперь пыталась въехать в рай на чужом горбу. Но ведь было-то всё совсем не так.
…Когда Галина узнала о своей беременности, она даже не была замужем. Александр, отец Ирины, был легкомысленным, ещё не нагулялся и лишней ответственности себе не искал. Мать его была такой же, давным-давно развелась и находилась в вечном поиске счастья. Потому-то Галина обратилась за помощью к Вере Николаевне — бабушке Александра.
Вера Николаевна, узнав о положении Галины, аж расплакалась от радости, крепко обняла ту и пообещала во всём помочь.
— Ты, внучка, даже не думай, рожай. А уж я-то с Сашкой поговорю, — заверяла она. — И, раз уж так вышло, наверное, домик вам свой отпишу. К дочке переберусь. Мне всё равно уже тяжко одной, а Тане помощница по хозяйству пригодится. И вам будет где растить внука. Или внучку.
— Вера Николаевна, вы что? — не поверила Галина своим ушам. — Это же целый дом, не спичечный коробок ведь!
— Я ж его на тот свет за собой не утащу. Я счастливой не была, так хоть ты будь, — вздохнула женщина.
Вера Николаевна своё обещание сдержала и даже перевыполнила программу. Дарственную она оформила на Галину, зная, что внук у неё не самый верный семьянин. Галина же разменяла дом на двухкомнатную квартиру.
С рождением Ирины действительно ничего не изменилось. Александр гулял и изменял, а весь его вклад в семейную жизнь ограничивался зарплатой. И то — он частенько не доносил её.
Галина всё знала, но решила терпеть. Жаловалась, конечно, иногда даже плакала, однако мужа не выгоняла.
— Детям всегда лучше в полной семье, — говорила она своей матери, когда та предлагала подать на развод. — Исполнится Ире восемнадцать — тогда и уйду от него.
У Ирины, между тем, было совсем другое мнение. Уж лучше жить с матерью-одиночкой и быстро взрослеть, чем быть вечной жилеткой для чьих-то слёз, постоянно слышать скандалы и периодически разнимать родителей.
Галина кое-как дотянула до совершеннолетия Ирины и, как и хотела, подала на развод. Девушка уже было обрадовалась, но рано.
— Ира, мы теперь остались вдвоём. Мы обе девочки взрослые, так что и справляться со всем будем вместе, — сообщила ей мать. — В этом месяце пока отдыхай, а со следующего — коммуналка и продукты пополам.
Ирина тогда училась на дневном, поэтому пришла в ужас. Да, ей платили стипендию. Но это были такие копейки, что их и на хлеб-то не хватило бы. Мать же привыкла к полноценному питанию с мясом, рыбой и овощами. Ирина попыталась договориться о раздельных полках, но это было бесполезно.
Ни на одной подработке Ирине не были готовы платить столько, сколько она должна была отдавать матери каждый месяц. Пришлось выйти на полноценную работу.
Через полгода Ирина бросила университет. Да, можно было попробовать перевестись на заочное, но девушка прекрасно понимала: даже там нужно будет уделять время учёбе, а времени у неё катастрофически не хватало. Да и кому из работодателей понравится держать при себе студентку?
Это решение аукается Ирине до сих пор. Куда бы она ни шла — почти везде отдавали предпочтение кандидатам с дипломами. Даже если искали сборщиков заказов.
Сначала она винила себя, но потом, пообщавшись с ровесниками, она поняла: ей просто не дали старт в этой жизни.
Мать на новость об отчислении отреагировала спокойно.
— Значит, не твоё, — просто сказала она.
С того момента они жили как соседи. Без скандалов, но и без душевного тепла.
Прошло десять лет. Ирина вышла замуж. Вместе с Максимом они снимали однушку на окраине. Он работал электриком. Профессия важная и нужная, но платили ему копейки. Немного выручали подработки, однако и эти деньги уходили то на срочную покупку сапог, то на лечение зубов. Иногда — просто на затыкание дыр в семейном бюджете. Что-то откладывать получалось, но…
— Если и дальше всё так пойдёт, копить мы будем лет двенадцать, не меньше, — со вздохом сказал Максим, глядя на экран телефона.
Тогда-то Ирина и решила, что стоит поговорить с матерью. У той была двушка с одной свободной комнатой.
Но, как выяснилось, Галина не горела желанием пускать дочь обратно. Да ещё и с «чужим человеком».
Ирина не знала, как на это реагировать. Она понимала, что жизнь у её матери — не сахар. Может, на её месте Ирина и сама ожесточилась бы, но ей всё равно было больно. Столько лет стараешься, работаешь, ни о чём не просишь, а когда просишь хоть немного — в ответ только холод и «сами справляйтесь».
Ну, что ж, раз сами — значит, сами. У Ирины оставался запасной вариант. Дача, про которую она практически забыла.
— У тебя, Галя, уже есть своё. Пусть и у Иры будет, — сказала однажды бабушка со стороны матери.
Когда бабушка ушла, Ирине было всего двенадцать. Дачей полностью занималась мать: сажала картошку, копала грядки, ругалась с соседями. Ирина даже не заикалась на тему того, что это теперь принадлежит ей. Да и глупо было бы. Всё, что Галина выращивала на даче, она несла в семью.
Но раз уж мать теперь так гордится своей самостоятельностью и независимостью, то почему бы не последовать её примеру?
Через два дня Ирина решилась на повторный звонок. Уже в другом тоне.
— Мам, я позвонила, чтобы предупредить тебя. Пожалуйста, забери свои вещи с дачи. Мы будем её сдавать.
Повисла пауза. Мать хмыкнула.
— Сдавать? И кто ж её у вас снимет?
— А это уже не твоё дело. Всё равно она без дела стоит, только налоги зря плачу.
— Как это не моё? Да если б не я, там бы всё давно сгнило! Я же за ней всё это время следила, деньги в неё вкладывала, крышу чинила… Ты и пальцем не пошевелила!
— А тебя никто не просил. Ты сама хотела, — перебила её Ирина. — Или забирай вещи, или я сдам дачу прямо с ними.
— Ну-ну, посмотрим ещё, как ты её сдашь…
Галина бросила трубку. Ирина ещё долго не могла отойти от этого разговора. Сердце колотилось как бешеное, но она чувствовала: на сей раз она разговаривала с матерью не как дочь, а как равная. Как другой взрослый человек со своими интересами и правами.
Слова Галины отчасти оказались пророческими. Дачей действительно почти никто не интересовался.
— Ну, остаётся или продать, или переехать туда, — сказал как-то Максим.
И Ирина выставила дачу на продажу. Было бесконечно жалко. Не сам домик, а воспоминания. Лето, аромат яблок, бабушкины варенья и компоты… Но жизнь диктовала свои условия. Вдобавок Ирина знала: бабушка одобрила бы её решение.
В один прекрасный день раздался звонок. Голос на том конце провода был незнаком Ирине. Женщина поинтересовалась ценой, спросила, скинут ли ей ещё что-нибудь, и договорилась о встрече.
А вот на встречу уже приехала Галина. Как выяснилось, она увидела объявление на «Авито» и подговорила подругу помочь. Звонить самой, видимо, было неудобно: после той злополучной беседы они с Ириной не общались. Да и, чего греха таить, дочь не захотела бы связываться с матерью после такого.
— Ну что, будет скидка для своих? — с невесёлой ухмылкой поинтересовалась Галина.
Деваться было некуда, да и хотелось поскорее завершить эту эпопею с дачей, так что отказывать Ирина не стала. Вскоре они оформили сделку, а ещё через полгода они с Максимом наконец пили чай на своей кухне. В квартире, в которую никто не приходил внезапно, без предупреждения, чтобы проверить, всё ли в порядке.
В этот момент зазвонил телефон. Галина. Ирина испугалась, что что-то случилось, ведь это был первый звонок после заключения договора, поэтому всё же подняла трубку.
— Привет. Я тут на даче была, — осторожно начала мать. — В этом году яблок много. Варенье сварила, получилось даже больше, чем нужно. Хочешь привезу?
Ирина вздохнула. Если честно, после продажи дачи она ощущала себя… опустошённой. Не осталось ни злости, ни обиды. Но и любви — тоже. Их отношения будто стали чисто деловыми. А деловые партнёры не возят варенье друг другу просто так.
— Нет, мам, спасибо. Мы как-нибудь сами, — устало ответила Ирина.
— Ну, ладно… Как скажешь…
Ирина хорошо понимала, что как раньше уже не будет, а по-другому ей не хотелось. Галина отстояла своё, Ирина — своё, но стены, которые они выстроили во время этой войны, мостов уже не подразумевали.
