— Вить, ты же видишь – она всё выдумала, сочинила, чтобы нас поссорить! Пойми, это не нормально! Я бы даже сказала, что это какая-то болезненная привязанность! Так не должно быть. – Я кружила по кухне, подбирая слова, способные убедить мужа, хотя одной записи видеокамеры должно было хватить, чтобы он сам всё понял.
— Лида, остановись, не мельтеши! Тут что-то не так! Наверное, она просто перепутала, давление подскочило, не выспалась. Да и вообще – почему я должен верить этой ерунде? Сейчас любой компромат можно слепить за пару минут! Как это называется-то… Искусственный интеллект! – Виктор упорно не поднимал глаза от стола, боясь встретиться со мной взглядом.
— Ты серьезно думаешь, что я всё это подстроила? Посмотри сам! Это настоящее видео, я его записала сегодня утром! Вот, твоя чашка на столе и блинчики, которые я все утро тебе пекла, а мамаша твоя «случайно» на них всю солонку рассыпала! Да ты послушай, что она мне говорит! Как унижает, как насмехается, угрожает, будто я не твоя жена, а бесплатная прислуга, приживалка в твоей квартире. Да у нас с твоей мамой такие разговоры ежедневно происходят! Только ты не видишь, и не желаешь замечать очевидного! – В порыве я уже готова была вспылить, но вовремя одернула себя. Остановилась, сделала два глубоких вдоха, чтобы привести эмоции в порядок. Сейчас ссориться с мужем точно не стоило. У меня было всего несколько минут, чтобы убедить мужа в своей правоте и перетянуть его на свою сторону. В этой битве у меня просто не будет второго шанса. Истерикой я себе сейчас точно не помогу.
Присев рядом с мужем на стул, я попыталась заглянуть ему в глаза и мягко произнесла:
— Вить, я всё понимаю – она твоя мама, ты чувствуешь за неё ответственность. Но ты не можешь класть свою жизнь на алтарь ухода за ней и поклонение всем ее капризам. Родители нас растят, дают старт в жизнь и отпускают в свободное плавание. Отпускают, понимаешь? Это нормально. Так должно быть. Каждый подросший ребёнок должен покинуть дом родителей, совершить какие-то ошибки, получить жизненный опыт, повзрослеть. А родители – они продолжают идти по жизни с чувством выполненного долга. Отдельно от детей и их новых семей! Это ненормально, что твоя мама не дает нам жить спокойно! – я оступилась всего на мгновение, чуть повысила голос, позволила себе пару истеричных нот. Этого хватило, чтобы магия моего голоса разрушилась, и муж снова возвёл вокруг себя стену глухой обороны.
— Ты себя слышишь? По-твоему, я должен бросить мать и жить себе припеваючи? Неужели ты такая чёрствая и не понимаешь, что она пропадет без меня? Ей может и осталось-то всего пару недель на этом свете! – В глазах мужа блеснула слеза. Казалось, Виктор только и ждал, чтобы я сказала что-то не так. Будто бы он уже готов был согласиться, что маме пора вернуться к себе, и тут эта моя фраза про его маму…
Муж вскочил, посмотрел на часы, и, бормоча, что маме уже пора вернуться, и ее неплохо было бы встретить у магазина, выскочил за дверь, даже не набросив ветровку, хотя за окном уже начинал накрапывать мелкий дождь.
— И на что я тогда клюнула? Как я могла эти странные отношения мамы и сыночка счесть милым проявлением заботы и внимания? Размечталась, что и ко мне он так же будет относиться! Где были мои глаза? Как же я просчиталась! – глядя в зеркало, я задавала вопрос в пустоту, хотя прекрасно знала ответ. Тогда, три года назад Виктор действительно показался мне едва ли не идеальным. Сильный, успешный, решительный, внимательный. Боже! Да я могла часами перечислять его достоинства. Для меня, студентки четвертого курса, он казался не просто выгодным вариантом, он действительно был идеалом. Даже то, что ему через каждые полчаса звонила мама, а он вскакивал и отходил в сторону, я не восприняла как знак. Позже я узнала, что он не хотел, чтобы она заподозрила его во встречах с девушками. Едва Ирина Константиновна узнавала, что сын начинал с кем-то встречаться, она тут же вела разведывательную деятельность, узнавала о девушке всё, что только могла, потом просила сына пригласить невесту домой познакомиться. На этом отношения заканчивались. Девушки довольно быстро сворачивали общение и не желали иметь с Виктором ничего общего. При всей очевидности причины такого поведения, мужчина не считал маму в чем-то виноватой. Он делал вид, что не понимает, почему объекты его ухаживаний переставали брать трубки после беседы с его мамой. Каждый раз он находил ей оправдание.
— Просто мама видит людей насквозь, а я вечно ошибаюсь. Ну, не умею я выбирать девушек! Я приведу знакомиться, а мама сразу в ней столько очевидных недостатков находит. Я потом диву даюсь – где вообще были мои глаза.
Когда он познакомился со мной, мама была на отдыхе, и замечательный сыночек просто решил не отвлекать её. А потом она заболела, знакомство откладывалось, наши отношения незаметно становились крепче, пока однажды Виктор не встал на одно колено, подарив кольцо и попросив стать его женой.
— Завтра идем знакомиться с мамой! – торжественно заявил он тогда, но я заметила, с каким волнением это было сказано. Как оказалось, мама до сих пор не знала о нас. Сыночек впервые в жизни допустил такую вольность и не представил новую пассию на суд родительницы. А потом вдруг решил, что будет очень мило и весело совместить знакомство с новостью о женитьбе.
Мне его мать не понравилась сразу. Властная, напористая, не терпящая чужого мнения. Она распоряжалась сыном, словно он был ее прислугой.
— Витя, ты зачем так много лампочек вкрутил в люстру? Знаешь ведь, что мне глаза режет яркий свет! Да и расходы лишние тебе ни к чему! А это кресло я давно просила выбросить – оно совершенно не подходит в эту комнату, да и не удобное оно!
— Мамуль, мне на нём удобно сидеть за компьютером. Иногда приходится брать работу на дом! — я впервые видела Виктора таким – неуверенным в себе, каким-то скукоженным, мелким, незначительным. В этот момент было сложно поверить, что этот мужчина руководит отделом и поддерживает в нем железную дисциплину. Я смотрела на жениха и будущую свекровь, а в голове почему-то возник образ тигра Шерхана и его противного прихлебателя шакала из мультфильма про Маугли. Меня даже передёрнуло от этого сравнения.
К счастью, Ирина Константиновна была не в духе, и знакомство закончилось довольно быстро. Как окажется потом, она не восприняла всерьёз новость о предстоящей свадьбе. Сын, по ее мнению, ни за что не женился бы без ее одобрения. А его она точно не собиралась давать. Когда через месяц мы с мужем, счастливые и веселые, заглянули к ней в гости с тортом, сообщив, что расписались, она на несколько минут лишилась дара речи, не веря тому, что сын посмел принять такое решение без ее ведома.
Так как у Виктора была своя квартира, и он давно жил отдельно от мамы, первое время я даже не замечала ее присутствия в нашей жизни. Первый год замужества вообще пролетел для меня незаметно. На второй год свекровь решила, что я достаточно насладилась счастливой семейной жизнью и стала заглядывать к нам в гости, подбирая время, когда Виктора не было дома. Мы с ним работали в разные смены и порой пересекались только утром и вечером за завтраком или ужином.
— Ну что, рассказывай, уже залетела от моего доверчивого недотепы — сыночка? – когда свекровь впервые задала мне вопрос о детях, пусть и в столь бестактной форме, я, по неопытности, пустилась в пространные объяснения:
— Понимаете, Ирина Константиновна, мы пока не торопимся с расширением семьи. Я только-только университет окончила, хочу карьеру сделать, да и пожить для себя мы ещё не успели…— я не успела договорить, так как свекровь нетерпеливо перебила меня:
— Ну ясно всё с тобой – пустоцвет или разнесла «плоды грехов молодости» по поликлиникам, пока сроки позволяли, а сейчас уже не получается?
Я даже не сразу поняла, что она имела в виду, и просто молча уставилась на нее, ожидая пояснений.
— Ну, чего зенки вылупила? От скольких успела избавиться? Рожать-то когда будешь? Витюше нужен наследник. Сын! Здоровый и красивый. Я так понимаю, от тебя красивых детей ждать не приходится, но хотя бы здоровых хотелось бы получить. Ты смотри – если ты свою единственную функцию не выполнишь – найдет себе сынок любовницу! Хотя, я ему лучше сама найду подходящий вариант. Здоровую и плодовитую!
Затем свекровь молча встала и ушла, не попрощавшись, оставив меня «обтекать» после тех «помоев», что она на меня так легко вылила. Тогда жаловаться мужу на хамское отношение его мамы ко мне я не стала. Даже не сказала, что она приходила. Решила приложить все усилия и подружиться с ней. Наивная дурочка! Тогда я еще не понимала, что в этой войне я в поле единственный воин, без опоры и поддержки.
В течение следующих месяцев мать мужа стала регулярно наведываться к нам, устраивать мне допросы, угрожать рассказать сыну о каких-то «секретах», которые она про меня узнала. Порой, приходя домой, я заставала ее в нашей комнате, копающейся в моих вещах.
— Проверяю – как ты за собой следишь! Моему сыну всякая грязь с помоек не нужна. Ему нужна чистоплотная! – Бросала она мне, не считая нужным даже извиниться за бестактность и непрошенный визит.
Я, уже поняв, что с головой у дамочки не очень хорошо, просто отмалчивалась и старалась не провоцировать конфликт. Поняв, что так меня не проймешь, свекровь сменила тактику.
— Витя, сынок, у меня подскочило давление, приезжай ко мне сейчас же! – слышала я в трубке мужа. Сонный, уставший, он вставал посреди ночи и через весь город ехал к матери, измерял ей давление, вызывал скорую, сидел рядом и держал за руку, чтобы утром снова ехать через весь город домой и собираться на работу. Я видела, как ему тяжело разрываться между домом и матерью, но и представить не могла, что эта хитрая лиса придумает.
— Привет, зайка! А у меня для тебя сюрприз! – по виноватому взгляду мужа я поняла, что сюрприз, даже «упакованный» в такое загадочное приветствие, мне не понравится. И я не ошиблась. Войдя в гостиную, я обнаружила свекровь, разбирающую чемодан. Раскрытые дверцы шкафа говорили о том, что она только начала это увлекательное занятие. Чтобы освободить себе место, она просто выбросила на пол мои вещи, не удосужившись даже положить их на диван. При моем появлении она даже не повернула головы, не сочтя мое присутствие достаточно веским поводом для приветствия.
— Понимаешь, маме стало хуже, врачи сказали, что ей нужен уход и присмотр. А у нее нет никого, кто за ней присмотрит. Если не родной сын и невестка, то кто? Ты же понимаешь, мама – это самый главный человек! – Муж крутился вокруг меня, не позволяя собрать мысли «в кучку». Мне на минуту показалось, что вокруг меня летает комар, которого хочется прихлопнуть. Видимо, свекрови показалось так же.
— Виктор! Прекрати жужжать, словно назойливая муха и что-то объяснять! Что за унижение? Я имею полное право находиться в квартире родного сына! Эта твоя… эта… пусть подстраивается. Она-то тут никто. – Свекровь впервые так едко говорила обо мне. Видимо, заметив неодобрение сына, она тут же картинно схватилась за сердце и осела на диван.
—Сынок, что-то мне не хорошо, принеси мои таблетки!
С тех пор моя жизнь стала превращаться в форменный кошмар. В присутствии сына Ирина Константиновна была бледна, тиха и едва говорила. Виктор суетился вокруг нее, совершенно забыв обо мне. Даже редкие минуты, которые мы раньше могли провести вместе, теперь принадлежали его мамочке. При этом, едва муж уходил из дома, свекровь волшебным образом исцелялась и начинала нападать на меня с обвинениями, угрозами и оскорблениями. Однажды я попыталась пожаловаться мужу, но он жестко поставил меня на место, запретив наговаривать на маму, которой, как он выразился, «возможно жить осталось два понедельника».
«Два понедельника» растянулись почти на пять месяцев. Я брала на работе все возможные замены и подработки, лишь бы возвращаться домой как можно позже и проводить в компании свекрови как можно меньше времени. Иного способа не конфликтовать с ней я просто не видела. Впрочем, я зря старалась, она нашла моим задержкам на работе совершенно иное объяснение и не поленилась поделиться своими мыслями с сыном.
В один далеко не прекрасный вечер меня ждал серьезный разговор с мужем.
— Лида, нам надо поговорить! Ты что же, совсем стыд потеряла? Скоро уже открыто мне рога наставлять будешь? – Виктор не смотрел в глаза, а его фразы звучали слишком наигранно и заученно.
— Ты о чем? Какие рога? – я знала, что этот разговор рано или поздно случится, но самой заводить его попросту не было сил.
— Такие! Ты дома почти не появляешься, каждый день на работе допоздна задерживаешься. А то и вовсе после ночных смен сразу на дневные уходишь! Я, по-твоему, совсем осел?
— Нет, ты не осел, ты доверчивый и упертый баран! Неужели ты не видишь, что я, таким образом, стараюсь лишний раз не пересекаться с твоей мамой? Тебе не кажется, что она у нас слишком загостилась? Здоровье у нее богатырское, она вполне в состоянии жить одна.
— Ах, вот в чем дело! Ловко ты перевалила свою вину на маму!
— Какую вину? Я ни в чем не виновата. А вот тебе стоило бы задуматься о том, что эта ситуация вообще ненормальная. Твоя мама меня попросту со свету сживает. Обзывает, унижает, постоянно роется в моих вещах, намеки разные мерзкие делает, лезет в наши личные дела. А ты будто и не видишь всего этого. Хотя, где тебе увидеть – ты вечно либо на работе, либо вокруг мамы мечешься, будто она сахарная!
— Не смей так говорить о моей маме! Она – святая женщина! Она меня одна подняла, замуж не вышла, свою жизнь не устроила. Хотя могла — за ней ТАКИЕ мужчины ухлестывали! Но она ради меня никого в дом не привела. Потом помогла мне с работой, покупкой квартиры.
— Ты же сказал, что тебя друг на работу взял, а дальше ты сам работал, как вол, чтобы в начальство выбиться. Да и квартиру ты взял в ипотеку по выгодной ставке с помощью того же друга! – я не удержалась от едкого замечания, которое на минуту остудило пыл мужа.
— Ты ничего не понимаешь! Мама меня поддерживала, вдохновляла! Без нее я ни на что не решился бы. И сейчас она первой заметила то, что я отказывался замечать.
— И что же это? Ее болезненную привязанность к тебе и желание развести нас?
— Нет! Ты мне изменяешь! И это не удивительно, учитывая твое прошлое!
Мне было так обидно, что я не стала даже выяснять, что муж имел в виду. Я молча ушла спать, а потом целую неделю делала вид, что не замечаю ни мужа, ни свекровь. Было заметно, что Виктору вся эта ситуация не нравится. Он даже готов был извиниться, но мамочка каждый раз тонко подмечала этот момент и ей внезапно становилось настолько плохо, что муж напрочь забывал обо мне.
Я была на грани отчаяния и начала задумываться о том, чтобы развестись и вычеркнуть из жизни эту странную семейку. Но молодость, глупость, любовь к мужу и святая вера в то, что он одумается не давали сделать это.
Между тем, ситуация становилась всё абсурднее. Виктору пришла в голову «гениальная» идея.
— Лида, я долго думал и решил, что тебе придется уволиться. Я не могу допустить, чтобы мама оставалась одна дома. У нее слабое здоровье, а ты практически перестала появляться дома с этими своими работами. – я заметила, что вопрос с моими воображаемыми изменами исчез сам собой. Видимо, муж всё же верил мне больше, чем матери.
—А почему уволиться надо мне? Ты неплохо зарабатываешь – найми матери профессиональную сиделку. Вдруг ей потребуются уколы, а у меня нет соответствующего образования. — Я пыталась делать вид, что не понимаю, куда он клонит.
— Ты с ума сошла? Доверит маму чужому человеку? К тому же, ей требуется не только присмотр, но и качественное питание, постоянная влажная уборка, помощь в личной гигиене.
— Так увольняйся сам и ухаживай за ней!
— Как ты себе это представляешь? Я мужчина, ей будет неловко!
— Правда? Тогда почему она периодически разгуливает по дому в весьма странных и откровенных нарядах, которые больше подчеркивают, чем скрывают? Неловко тут только мне. А эта её идея спать с тобой в одной постели, выселив меня в гостиную на диван? Это что такое?
— Ой, не драматизируй! Это было всего раз. И то – маме было очень плохо, она просто боялась заснуть и не проснуться.
— Это вряд ли. Скорее она меня до этого доведет! – я произнесла это тихо, но муж услышал.
— Почему ты такая злая? Маме плохо, она болеет, ей становится хуже с каждым днем, а ты ведешь себя так, будто она притворяется. Где твое сострадание? Она же моя мать!
Я многое хотела рассказать мужу, но решила ограничиться тем, что категорически отказалась увольняться. С тех пор свекровь начала активно выживать меня из дома. Она нарочно портила мои вещи, забрасывая к белым блузкам красный или черный носок, пересаливала мою еду, прожигала утюгом рубашки мужа, сваливая это на меня. Я смотрела на всё это и не верила, что такое поведение когда-нибудь увижу у еще молодой женщины. А ведь ей едва исполнилось пятьдесят пять! Моя мама умудрялась работать и вести активную жизнь в этом возрасте. А свекровь изображала дряхлую старуху с признаками деменции.
Однажды на работе мне пришла в голову совершенно гениальная идея – установить в квартире камеру видеонаблюдения. Если муж не верил мне, он должен был поверить технике.
В то утро Ирина Константиновна была особенно мерзкой. Зная, что Виктор торопится на работу и едва успевает позавтракать, она нарочно высыпала на стопку блинчиков целую солонку. Блинчиков, которые я пекла мужу всё утро, чтобы порадовать и отметить нашу годовщину.
— Лида, ну что это такое? Ты специально? Я и так опаздываю! Что это за шутки такие? – Муж брезгливо снял несколько верхних блинов, стараясь найти хотя бы один не засыпанный солью. Как оказалось, эта змея постаралась на славу – пересыпав солью каждый блин.
— Ты серьезно думаешь, что это я сделала? Я все утро их тебе пекла, старалась, порадовать хотела. Между прочим, у нас сегодня годовщина!
— И ты таким оригинальным способом решила меня поздравить? Спасибо! Не стоило! Я сегодня буду поздно, на работе завал, а еще надо заехать купить что-то перекусить.
Муж ушел, а я бессильно опустилась на стул.
— Ну что? Накормила мужа? Рада? А я тебе говорила – собирай вещи и по-хорошему уходи. Не быть тебе с моим сыном! Ему только я нужна. А ты – временное явление. Ладно бы могла ребенка родить, а так – никакого от тебя толку.
— Вам еще не надоело? Зачем вы так? Сами всю жизнь без мужа, решили и сыну такую же судьбу устроить? – мне не хотелось спорить. Я знала, что все равно проиграю.
— Нет, мне не надоело! Я вас, таких вот меркантильных охотниц до моего сыночка, насквозь вижу! Никто ему не нужен. Только траты одни на вас. Сын — мой, значит и содержать он должен только меня! А то взяла моду – то ей на реснички, но на шмотки денег надо. Постыдилась бы!
— Он мой муж и обязан обеспечивать семью. А вот вам не стыдно требовать с него деньги на лекарства, которые вам даже не нужны? Куда вы их прячете? Выбрасываете?
— Я не сумасшедшая, чтобы тратить деньги на то, что мне не нужно. Я откладываю, чтобы потом порадовать себя поездкой или отпуском. – Свекровь даже не стеснялась признаваться в обмане. А я лишь молча слушала, надеясь, что камера и диктофон запишут весь наш разговор. Тогда я наивно полагала, что этого будет достаточно, чтобы муж выставил мамашу за дверь. Оказалось зря.
Тем же вечером, воспользовавшись моментом, когда свекровь ушла в магазин, я показала ему записи, надеясь, что оккупантка покинет нашу квартиру и нашу жизнь. Наивная дурочка! Он полчаса молча слушал и смотрел записи, стараясь найти в них хотя бы малейший намек на ложь. В итоге, я не выдержала и заговорила первой, стараясь убедить его:
— Вить, я всё понимаю – она твоя мама и ты ее любишь. Но ей надо жить отдельно. Самостоятельно строить свою дальнейшую жизнь, отпустить тебя и дать нам возможность строить свою семью.
Я старалась говорить мягко и убедительно, хотя меня так и подмывало закатить истерику, кричать, бить посуду и твердить «я же говорила». Вместо этого я собрала волю в кулак и убеждала.
Как оказалось – зря. Муж меня не слушал. Он готов был поверить в монтаж, искусственный интеллект, во что угодно, лишь бы его мама была невиновной. Не найдя аргументов, он просто выскочил за дверь, оставив меня одну. Напоследок он бросил:
— Я маму все равно не брошу. Если хочешь уйти – держать не стану.
Закрыв дверь, я достала чемодан и пошла собирать свои вещи. Так закончилось моё первое замужество.
Конец.
