— Моя мать едет на море с нами, точка! — заорал Виктор, сжимая челюсти от ярости.
— Ты с ума сошел? Мы копили на этот отпуск два года! — Марина швырнула в него кухонным полотенцем. — Это наш медовый месяц, который мы так и не провели!
— Она моя мать! Ей семьдесят лет!
— А мне тридцать пять! И я тоже хочу пожить для себя, а не обслуживать твою мамочку!
Марина помнила, как они с Виктором откладывали каждую копейку. Отказывались от кафе, от новой одежды, даже стиральную машину не починили — все ради десяти дней в Сочи. Первый отпуск за пять лет совместной жизни.
За неделю до отъезда свекровь Валентина Петровна вдруг «заболела». Спина, сердце, давление — полный набор. Приезжала каждый день, охала на диване, намекала, что ей бы тоже не помешал морской воздух.
— Мам, мы же планировали вдвоем, — осторожно начал тогда Виктор.
— Конечно, сыночек, я понимаю. Молодым своя жизнь нужна. Буду тут одна помирать.
Марина видела, как он дрогнул. Знала — сдастся. Всегда сдавался перед материнскими манипуляциями.
Номер был рассчитан на двоих. Валентина Петровна спала на раскладушке, но каждое утро начинала с претензий:
— Спина болит от вашей кровати! Марина, ты бы уступила место старому человеку.
— Это наша кровать, которую мы оплатили, — процедила Марина.
— Эгоистка! — всплеснула руками свекровь. — Витенька, ты видишь, как она со мной разговаривает?
На пляже Валентина Петровна требовала лучшее место под зонтом, самый удобный лежак, чтобы Виктор постоянно приносил ей воду, мазал спину кремом, развлекал разговорами. Марина сидела в стороне, наблюдая, как ее муж превращается в сиделку.
— Может, сходим вечером в ресторан? Вдвоем? — предложила она на третий день.
— Мам, ты не против остаться?
— Конечно, езжайте. Я тут телевизор посмотрю. Только у меня таблетки кончились от сердца. Но ничего, обойдусь.
Остались втроем. Ели шашлык в дешевой забегаловке, слушали, как Валентина Петровна рассказывает о своих болячках всем официантам.
На пятый день Марина проснулась от шепота. Валентина Петровна говорила по телефону:
— Да, Люся, прекрасно себя чувствую! Море — это сказка! Бесплатно отдыхаю, сынок все оплатил. Его жена? Да кто ее спрашивает! Носится тут со своими обидами. Я ей быстро показала, кто в семье главный.
Марина лежала не шевелясь. Внутри все кипело. Пять лет она терпела. Пять лет уступала, молчала, надеялась, что Виктор однажды поставит мать на место.
За завтраком Валентина Петровна снова начала:
— Марина, кофе холодный! Витя, скажи ей, чтобы принесла горячий!
— Сама сходи, — спокойно ответила Марина.
— Что?! Витя, ты слышал?!
— Слышал. Мам, сходи сама. У тебя ноги есть.
Марина подняла глаза на мужа. Он смотрел на мать твердо, без обычной виноватой улыбки.
— Сынок, тебе не стыдно?
— Стыдно. Что я пять лет позволял тебе превращать мою жену в прислугу. Мы приехали отдыхать. Все. Втроем.
Валентина Петровна замолчала. Но Марина знала — это затишье перед бурей. Свекровь не прощала поражений.
Вечером, когда они вернулись с экскурсии, вещи Марины были сложены у двери.
— Я переехала на твою кровать, — заявила Валентина Петровна. — Врач сказал, мне нельзя спать на раскладушке.
— Какой врач? — устало спросил Виктор.
— Местный. Я вызывала скорую, пока вас не было. Сердце прихватило от ваших издевательств.
Марина молча подняла свои вещи.
— Куда ты? — испугался Виктор.
— В другой номер. Сняла на оставшиеся дни. Дорого, но это лучше, чем терпеть этот цирк.
— Марин, подожди!
— Я жду пять лет. Хватит.
Следующие два дня Виктор метался между двумя номерами. Мать устраивала истерики, падала в обмороки, звонила родственникам, жаловалась на жестокое обращение. Марина просто отдыхала. Впервые за годы.
На восьмой день отпуска Виктор пришел с чемоданом.
— Я переезжаю к тебе.
— А мама?
— Сказал ей, что если она действительно больна, то поедет домой. Вызвал такси на завтра.
— Она согласилась?
— Нет. Сказала, что я ей больше не сын. Что выбрал «эту» вместо родной матери.
Марина обняла мужа. Знала, как ему тяжело. Но также знала — если сейчас он дрогнет, она соберет вещи и уйдет навсегда.
Последние два дня отпуска были счастливыми. Они купались, смеялись, целовались на закате. Валентина Петровна уехала, хлопнув дверью.
Дома их ждал сюрприз. Замки поменяны. На двери записка: «Это квартира моего сына. Предательнице тут не место».
— Она не могла… Это же и моя квартира тоже! — Виктор дергал ручку двери.
— Могла. Ты же оформил все на нее, помнишь? Чтобы налоги меньше платить.
Марина достала телефон, начала снимать видео.
— Что ты делаешь?
— Пригодится для суда. И для твоих родственников, которым она сейчас рассказывает, какие мы изверги.
Виктор сел прямо в подъезде. Марина села рядом.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала она. — У меня есть ключи от квартиры моей подруги. Она в командировке. И я сняла копии всех документов на квартиру. И записала все ее «сердечные приступы» на диктофон.
— Ты знала, что так будет?
— Витя, твоя мать предсказуема, как восход солнца. Поехали, поживем у Ленки. А завтра начнем войну по-взрослому.
Виктор поднялся, взял чемоданы.
— Знаешь, а ведь она права. Я действительно выбрал тебя.
— Пять лет выбирал. Но лучше поздно, чем никогда.
Они вышли из подъезда. В окне четвертого этажа мелькнула фигура Валентины Петровны. Марина помахала ей рукой и улыбнулась. Война только начиналась. Но теперь они были вдвоем. А это меняло все.
