– Мой сын — директор фирмы! Ему не нужна такая простушка как ты, из деревни! – Фыркнула свекровь на нашей первой встрече….
Алина искренне любила свою маленькую дачу под Клином. Это ветхое, но уютное строение было ее крепостью, ее убежищем от мира огромных чисел, безжалостных переговоров и стратегических слияний. Здесь, в выцветшем сарафане и с косынкой, небрежно повязанной на голове, она не была Алиной Викторовной Громовой, владелицей многомиллиардной промышленной группы «Горизонт». Она была просто Алинкой, босоногой девчонкой, вдыхающей запах мокрой от росы травы.
Именно такой ее и увидел Павел. Он приехал в соседний дом к своему университетскому товарищу, чтобы отдохнуть от городской суеты, и случайно заглянул через невысокий забор. Увидел ее, сосредоточенно поливающую раскидистые кусты томатов, и пропал. Его не смутили ни простые манеры, ни полное отсутствие косметики, ни ее рассказы о детстве в крохотной деревушке под Воронежем, где ее бабушка до сих пор держала корову и каждое утро носила деду завтрак в поле. Все это было чистой правдой, просто не всей.
Павел был директором небольшой, но подающей большие надежды фирмы по разработке программного обеспечения «Инновационные решения». Он горел своим делом, мечтал вывести компанию на всероссийский уровень, но, как и многие молодые руководители, постоянно упирался в стену нехватки средств. Он был умен, обаятелен и, что самое главное, обладал редкой в его кругах душевной теплотой. Он влюбился в Алину — тихую, скромную девушку, которая слушала его с неподдельным, живым интересом, искренне поддерживала в неудачах и радовалась его скромным победам так, словно он покорил мир.
Их роман развивался стремительно, но не поспешно. Они гуляли по осенним паркам, бросая друг в друга охапки шуршащих листьев. Он читал ей стихи, а она пекла для него пироги по бабушкиному рецепту. Однажды он приехал к ней промокший и злой — сорвалась важная сделка. Она не стала лезть с расспросами, а просто молча налила ему горячего чая с чабрецом и укрыла пледом. В этой молчаливой заботе было больше поддержки, чем в сотне ободряющих слов. Через полгода таких вечеров Павел понял, что не представляет своей жизни без нее.
— Алин, я хочу познакомить тебя с мамой, — сказал он однажды, крепко сжимая ее ладонь. — Для меня это очень важно. Она… она у меня женщина со своим видением мира, так что не обращай внимания, если что.
Алина тепло улыбнулась. Она уже была наслышана о Тамаре Ивановне. Властная женщина, привыкшая все контролировать, безмерно гордившаяся своим «столичным» происхождением и статусом сына-директора.
— Конечно, Паша. Я не боюсь, — соврала она.
На самом деле она боялась. Но не Тамару Ивановну. Она боялась, что ее тайна, ее вторая жизнь, вот-вот разрушит это хрупкое, выстроенное с такой нежностью счастье. Дело в том, что ее промышленная группа «Горизонт» как раз находилась на финальной стадии подготовки к поглощению одной небольшой, но очень перспективной компании в сфере цифровых технологий. Компании под названием «Инновационные решения». Каждый день в своем огромном кабинете она изучала документы, где черным по белому было написано имя генерального директора — Павел Андреевич Соколов.
Квартира Тамары Ивановны на Кутузовском проспекте подавляла своей нарочитой, выставленной напоказ роскошью. Мебель из резного дуба, тяжелые бархатные шторы, не пропускающие дневной свет, картины в массивных позолоченных рамах — все здесь кричало о статусе и достатке. Сама хозяйка, высокая, подтянутая женщина с ледяными голубыми глазами и идеально уложенной прической, встретила их в просторном холле.
Она смерила Алину медленным, оценивающим взглядом с головы до ног, задержавшись на ее скромном шерстяном платье и туфлях на невысоком каблуке.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна, — вежливо сказала Алина, стараясь скрыть волнение.
— Здравствуйте, — холодно бросила та, демонстративно не протянув руки. — Павел, проведи свою… гостью в гостиную. Я распоряжусь насчет чая.
Весь вечер превратился в допрос с пристрастием. Тамара Ивановна, не стесняясь в выражениях, выспрашивала Алину о ее родителях («Кто они? Простые рабочие?»), об образовании («Какой-то заочный экономический? Понятно.») и о работе («Чем именно вы занимаетесь в своей конторе? Бумажки перекладываете?»).
Алина отвечала спокойно и односложно, чувствуя, как внутри все сжимается от унижения. Павел ерзал на стуле, краснел, пытался вмешаться и сменить тему, но мать пресекала все его попытки властным жестом или холодным взглядом. Апогеем стал момент, когда Павел вышел на кухню помочь принести торт.
Тамара Ивановна придвинулась к Алине и, понизив голос до заговорщицкого шепота, произнесла:
— Девочка моя, я все прекрасно понимаю. Паша — видный парень, руководитель. Завидный жених. Но ты должна смотреть на вещи трезво. Ты ему не пара. У него большое будущее, серьезные связи, выгодные знакомства, а ты… Ты милая, не спорю. Но моему сыну, директору фирмы, не нужна простушка из деревни. Ему нужна ровня. Женщина, которая будет его лицом, его поддержкой в высшем обществе.
Алина молча смотрела в ее холодные, колючие глаза. В этот момент она могла бы сказать все. Могла бы одним небрежным предложением уничтожить эту напыщенную спесь. «Знаете, Тамара Ивановна, пока мы с вами пьем чай, мои юристы готовят документы на покупку фирмы вашего сына». Но она промолчала. В ее голове уже созревал другой план. Более изящный. Более справедливый.
— Вы меня простите, — ледяным тоном закончила Тамара Ивановна, — но я сделаю все, чтобы этого брака не было. Для его же блага.
Вернувшийся Павел сразу почувствовал ледяную атмосферу. Домой они ехали в гнетущем молчании. Уже у подъезда Алина повернулась к нему, ее лицо было печальным.
— Паша, твоя мама… она была права.
— Что? Алина, не слушай ее! Она просто сноб! — взмолился он, взяв ее за руки.
— Нет, она права в одном. Я должна чего-то добиться сама, чтобы чувствовать себя уверенно рядом с тобой, чтобы быть тебе достойной парой, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Давай так. Мы продолжим встречаться, но пока не будем говорить о свадьбе. Дай мне время. Я хочу сосредоточиться на работе.
Павел, расстроенный и сбитый с толку, согласился. Он и не подозревал, что «работа» Алины вот-вот сделает самый сокрушительный виток в его собственной жизни.
Следующие два месяца были для Алины настоящим испытанием на прочность. С одной стороны, она продолжала играть роль скромной «Алинки» для Павла, встречаясь с ним по вечерам, гуляя по заснеженным улицам и слушая его взволнованные рассказы о том, что некий крупный капиталовкладчик вот-вот купит его компанию.
— Они предлагают очень хорошие деньги, Алин, — делился он, и его глаза горели. — Мы сможем реализовать все наши проекты! Наконец-то! Но условия у них жесткие. Полный контроль переходит к ним. Я даже не знаю имени владельца этой промышленной группы. Все переговоры идут через юристов и заместителей. Говорят, там какая-то железная леди во главе, ее все боятся.
Алина сочувственно кивала, а сама днем, как Алина Викторовна, та самая «железная леди», проводила многочасовые совещания со своими юристами, обсуждая детали поглощения «Инновационных решений».
— Мы должны получить полный операционный контроль, — жестко говорила она своему заместителю Сергею Игоревичу. — Директор, Павел Андреевич Соколов, остается на своей должности. Пока. Хочу посмотреть на него в деле. Остальной руководящий состав — под вопросом. Проведите тщательную проверку каждого.
Тем временем Тамара Ивановна развернула настоящую войну. Она звонила сыну, рассказывая, что видела Алину в «каком-то дешевом кафе с подозрительным мужчиной» (это был Сергей Игоревич, с которым они обсуждали сделку за обедом). Она пыталась познакомить Павла с дочерью своей подруги, «искусствоведом из прекрасной семьи».
Однажды она даже позвонила самой Алине на работу, раздобыв номер через справочную.
— Алина, я готова заплатить вам отступные, — без обиняков заявила она. — Назовите сумму, и оставьте моего сына в покое. Для вас это будет хорошим подспорьем. Купите себе квартирку в Подмосковье, найдете ровню. Не ломайте мальчику жизнь.
Алина слушала этот унизительный монолог с ледяным спокойствием.
— Тамара Ивановна, ваша щедрость не знает границ. Но я, пожалуй, откажусь. Всего доброго.
После этого звонка она отдала распоряжение юристам: «Ускорить процесс. Финальную встречу с подписанием документов назначаем на следующую пятницу. Я буду присутствовать лично».
За день до встречи она позвонила Павлу.
— Паша, я знаю, завтра у тебя самый важный день. Подписание договора с вкладчиками. Можно я приду тебя поддержать? Посижу тихонько в приемной. Мне очень важно быть рядом с тобой в этот момент.
— Конечно, любимая! — искренне обрадовался он. — Это так много для меня значит! Мама тоже хотела приехать, порадоваться за меня. Вот и познакомитесь поближе в другой обстановке!
«О, мы познакомимся», — подумала Алина. — «Даже ближе, чем вы можете себе представить».
В пятницу контора «Инновационных решений» гудела, как растревоженный улей. Все ждали прибытия представителей могущественной группы «Горизонт». Павел, в идеально отглаженном костюме, нервно мерил шагами свой кабинет. Рядом, на кожаном диване, сидела сияющая от гордости Тамара Ивановна.
— Вот видишь, сынок! Я всегда знала, что ты далеко пойдешь! — ворковала она. — Главное, чтобы теперь в твоей жизни все было на соответствующем уровне. И работа, и… окружение. Надеюсь, ты сделал правильные выводы насчет этой твоей… деревенской пассии.
Павел помрачнел.
— Мама, пожалуйста, не начинай. Алина скоро придет, она обещала меня поддержать.
— Поддержать? — фыркнула Тамара Ивановна. — Она хоть понимает, что это за уровень? Что она здесь забыла? Кофе разносить?
В этот момент дверь в кабинет приоткрыла секретарь.
— Павел Андреевич, они приехали. Проходят в переговорную.
Павел глубоко вздохнул и пошел навстречу своей судьбе. Тамара Ивановна с видом победительницы последовала за ним, желая насладиться триумфом сына. В большой, залитой светом комнате за длинным столом уже сидели несколько солидных мужчин в строгих костюмах — юристы и руководители из «Горизонта». Место во главе стола было демонстративно пустым.
— Здравствуйте, — сказал Павел, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы готовы. Ждем только… главного вкладчика.
— Она уже здесь, — раздался спокойный, до боли знакомый голос из-за спины.
Павел и Тамара Ивановна одновременно обернулись. В дверях стояла Алина. Но это была совершенно другая Алина, не та, которую они знали. На ней был строгий, идеально скроенный брючный костюм от известного модельера, на запястье поблескивали дорогие швейцарские часы, а волосы были собраны в элегантный узел на затылке. Ее взгляд был не скромным и застенчивым, а властным и стальным.
— Алина? Что ты здесь делаешь? — растерянно пробормотал Павел.
Тамара Ивановна пришла в себя быстрее.
— Девочка, тебе сюда нельзя! — зашипела она. — Здесь серьезные люди решают серьезные вопросы! Иди, жди в приемной, как договаривались!
Алина медленно прошла мимо них, не удостоив Тамару Ивановну даже мимолетным взглядом. Она подошла к столу, и все мужчины как по команде мгновенно встали.
— Здравствуйте, Алина Викторовна, — почтительно произнес седовласый мужчина, ее заместитель Сергей Игоревич.
Алина коротко кивнула и села во главе стола. Она подняла глаза на остолбеневших Павла и его мать.
— Здравствуйте, Павел Андреевич, — произнесла она ровным, деловым тоном, в котором не было и тени их прежней близости. — Рада познакомиться с вами лично. Меня зовут Алина Викторовна Громова, я владелец промышленной группы «Горизонт». Мы с вами вели продолжительную переписку через моих представителей.
В переговорной повисла звенящая тишина, такая плотная, что ее можно было резать ножом. Павел смотрел на нее, и в его глазах отражалась целая буря чувств: шок, неверие, обида, растерянность и даже восхищение. Он медленно, словно марионетка с обрезанными нитями, опустился на стул, не в силах произнести ни слова.
Но Тамара Ивановна… Ее лицо из сияющего и торжествующего стало сначала багровым, а потом мертвенно-бледным. Она открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.
— Как… как это… ты? Простушка из деревни? — прохрипела она, хватаясь за сердце.
Алина впервые за все это время посмотрела прямо на нее. В ее глазах не было злости или мстительности, только холодный, как сталь, расчет.
— Вы были правы, Тамара Ивановна, — тихо, но так, чтобы слышали все, произнесла она. — Директору небольшой фирмы действительно не нужна простушка из деревни. — Она сделала выверенную паузу, обведя взглядом стол. — Ему нужен владелец промышленной группы, который как раз собирался купить фирму этого самого директора. Так что, полагаю, мы с вашим сыном теперь идеальная пара. А сейчас, господа, если никто не возражает, давайте перейдем к документам. У меня очень плотный график.
Подписание прошло как в тумане. Павел механически ставил подписи там, где указывали юристы, не отрывая потрясенного взгляда от Алины. Она же вела себя так, будто они видятся впервые в жизни — профессионально, четко, отстраненно, без тени эмоций.
Когда все было кончено, и представители «Горизонта» начали собирать папки с документами, Тамара Ивановна, шатаясь, подошла к столу.
— Я… я не понимаю… Зачем был этот маскарад? — прошептала она пересохшими губами.
— Это не было маскарадом, — спокойно ответила Алина, вставая. — Я действительно люблю свою дачу, свежие овощи с грядки и простую жизнь. Это часть меня. Такая же настоящая, как и эта. — Она обвела рукой переговорную. — Я просто хотела, чтобы ваш сын полюбил ту, другую часть. Без примеси миллиардов и высокого положения. И он полюбил. А вот вы… Вы увидели только то, что хотели видеть. Оболочку.
Она повернулась к Павлу. Его лицо было белым как полотно.
— Павел Андреевич, жду вас завтра у себя в главном здании правления в десять утра. Обсудим стратегию развития вашей компании в рамках нашей группы.
С этими словами она развернулась и вышла, оставив за собой тонкий аромат дорогих духов и абсолютное опустошение в душах двух людей. Тамара Ивановна рухнула в кресло. Весь ее мир, построенный на снобизме, гордыне и ложных ценностях, рассыпался в прах за десять минут.
Поздно вечером Павел приехал к Алине. Не на дачу, а в ее огромную двухуровневую квартиру на последнем этаже с видом на огни ночной Москвы. Он долго молчал, стоя у панорамного окна от пола до потолка.
— Почему ты мне не сказала? — наконец спросил он глухим голосом. В нем слышалась не только растерянность, но и глубокая обида. — Я чувствую себя обманутым идиотом.
— А ты бы поверил? — тихо спросила она, подойдя ближе. — Поверил бы, что девушка в старом сарафане, которая рассказывает тебе про бабушкину корову, владеет всем этим? Ты бы не решил, что я издеваюсь? Или, что хуже, ты бы не начал вести себя иначе? Я не хотела, чтобы ты видел во мне денежный мешок. Я хотела, чтобы ты видел меня.
Он молчал, потому что в глубине души знал — она права. Его отношение неизбежно бы изменилось.
— Я полюбил тебя, Алинка. Ту, с грядки. Простую и настоящую.
— Я знаю, — она подошла и осторожно обняла его со спины. — Поэтому я здесь. Поэтому мы все еще здесь. Я должна была быть уверена, что тебе нужен не мой счет в банке, а я сама. Твоя мама, как ни странно, мне в этом очень помогла, сама того не ведая.
Он развернулся и заглянул ей в глаза, ища в них ту самую Алинку.
— Она вела себя ужасно. Прости меня за нее.
— Тебе не за что извиняться. Каждый получает то, что заслуживает. Она получила урок. Возможно, самый важный в ее жизни. А мы… мы получили шанс на настоящее.
Через год Алина и Павел поженились. На скромной церемонии в загородном ресторане присутствовали только самые близкие. Тамара Ивановна тоже была. Тихая, постаревшая, она держалась в стороне. В конце вечера она подошла к Алине с бокалом шампанского.
— Я была жестока и несправедлива, Алина Викторовна, — тихо сказала она, не поднимая глаз.
— Просто Алина, — мягко улыбнулась та. — Для вас, мама, просто Алина.
И в этой улыбке не было ни капли торжества. Только спокойная мудрость женщины, которая сумела получить все, что хотела: и любовь, и уважение, и целый мир у своих ног, не потеряв при этом саму себя.
