— Продукты себе покупай сама, мои не трогай. У нас теперь всё раздельно — отрезал муж, но через день уже выпрашивал на долг по кредиту
— Это моя колбаса, не смей трогать! — Виктор выхватил из моих рук нарезку и демонстративно убрал в свой отдел холодильника.
— Серьезно? Мы теперь еду делим? — я не верила своим ушам.
— А что? Ты же хотела равноправия — получай. Продукты себе покупай сама, мои не трогай. У нас теперь всё раздельно.
— Отлично! Тогда и борщ, который я варила три часа — тоже только мой!
Всё началось с моего повышения. Впервые за восемь лет брака я стала зарабатывать больше мужа — на целых пять тысяч. Казалось бы, радоваться надо — семейный бюджет вырос. Но Витька словно подменили.
— Раз ты теперь большая начальница, давай по-честному жить, — заявил он после очередной получки. — Каждый платит за себя.
Помню, как в первый год совместной жизни делили последнюю котлету пополам. Витя тогда работал на стройке, я — продавцом в магазине. Снимали комнату в коммуналке, спали на раскладушке. Он приносил домой всю зарплату до копейки, говорил: «Ты у меня хозяйка, тебе виднее, как распорядиться».
А теперь стоит с калькулятором и высчитывает, сколько я должна за электричество.
— Феном пользуешься каждый день — это киловатты. Стиральную машину включаешь чаще меня — тоже твой расход.
Я молча достала блокнот и начала писать:
«Готовка ужина — 500 рублей. Уборка квартиры — 1000. Глажка рубашек — 200 за штуку».
— Это что за бред? — возмутился муж.
— Раздельный бюджет? Значит, за мои услуги платишь отдельно. Или сам себе готовь и стирай.
Первую неделю Витя держался молодцом. Покупал себе пельмени, сосиски, хлеб. Складывал в свой угол холодильника, даже подписывал контейнеры. Я специально готовила его любимые котлеты — запах стоял на всю квартиру. Он проходил мимо кухни, гордо задрав нос, грыз свой батон с майонезом.
На выходных дочка попросила блинчиков. Напекла гору — с творогом, с мясом, с вареньем. Сели с Машкой за стол, Витя притащил свою тарелку с вчерашними макаронами.
— Пап, а почему ты блинчики не ешь? — удивилась дочь.
— У папы своя еда, — буркнул он, поливая слипшиеся макароны кетчупом.
— Странный ты какой-то стал, — Машка пожала плечами и потянулась за добавкой.
К концу второй недели у меня накопилось три тысячи — сэкономила на продуктах для одного. Решила себя побаловать — купила то платье, которое давно присмотрела. Витя увидел обновку — аж позеленел.
— Транжиришь деньги!
— Свои транжирю. Тебе-то какая разница?
А потом случилось то, чего я ждала. В среду вечером Витя зашел на кухню, где я резала салат. Потоптался, кашлянул:
— Слушай… Тут такое дело… Кредит завтра платить, а у меня не сходится.
— И? — я даже не подняла глаз от разделочной доски.
— Ну… Одолжи пять тысяч до зарплаты.
Я медленно положила нож, вытерла руки и посмотрела ему в глаза:
— Во-первых, у нас раздельный бюджет — ты сам так решил. Во-вторых, откуда у тебя нехватка? Раньше и мне, и себе хватало.
— Так это… Инфляция же… Всё дорожает…
— Ага, особенно пиво с чипсами из твоего отдела холодильника. Знаешь что? Продай свой спиннинг за пятнадцать тысяч — тот, что месяц назад купил. Кредит закроешь и еще останется.
— С ума сошла? Это же профессиональная снасть!
— Или возьми подработку. Я вот взяла — перевожу документы по вечерам. Те самые пять тысяч, которые тебя так бесят.
Витя стоял красный как рак. Открывал рот, закрывал, снова открывал — как рыба на берегу.
— Ты… Ты же не дашь мне по кредиту вылететь?
— А ты дал бы мне с голоду помереть? Моя колбаса, помнишь?
На следующий день он молча переложил все продукты в общий отдел. Ничего не сказал, просто собрал свои подписанные контейнеры и выкинул в мусор.
Вечером принес торт — мой любимый, с черникой.
— Мир? — буркнул, не глядя в глаза.
— Посмотрим, — ответила я, отрезая себе самый большой кусок.
А через неделю застала его на кухне — читал мой блокнот с расценками на домашние услуги. Изучал так внимательно, будто это была инструкция по выживанию. Потом подошел, обнял сзади:
— Прости, дурак был. Думал, если ты больше получаешь — значит, я уже не мужик.
— Мужик определяется не размером зарплаты, Вить.
— Знаю теперь. Чуть семью не потерял из-за своих тараканов.
Я повернулась, посмотрела в его глаза — и увидела там того парня с стройки, который отдавал мне последнее. Только постаревшего и поумневшего. Надеюсь.
— Ладно, — вздохнула я. — Только давай договоримся — больше никаких экспериментов с разделением. Мы семья, а не соседи по квартире.
— Договорились, — кивнул он и добавил тихо: — А тот кредит я уже закрыл. Подработку взял — по выходным теперь вожу такси.
Я улыбнулась. Кажется, урок пошел впрок.
А холодильник мы так и не стали переделывать — пусть полки с надписями «Витя» и «Оля» остаются. Как напоминание, до чего может довести мужская гордость и женское терпение. Теперь там общие продукты лежат, просто иногда смотрим и смеемся — какими дураками были.
Только вот Машка до сих пор не понимает, почему родители хохочут каждый раз, когда она спрашивает: «А чья это колбаса?»
