Катерина была типичной серой мышью. Коллеги за глаза называли ее «овечкой».
Она никогда и ни с кем не ссорилась, стараясь избегать конфликтов и недомолвок. Характер у Кати смолоду был уживчивым: все говорили, что она может поладить даже с трехглавым змием, если бы такой существовал. Ласковая, тихая, она ступала по офису неслышно. Сложно было воспринимать Катю в типичной канцелярской обстановке. Вот в тихой монастырской келье она выглядела бы очень органично. Этакая скромница-черница.
Начальник, распекая подчиненную за серьезные ляпы в отчете, не был самодуром. Катя в беленькой блузке, вся такая аккуратненькая и миленькая, выражала полное смирение и никогда не спорила с шефом. Смысл метать молнии и разоряться? И поэтому Катю ни разу в жизни не лишили премии, хотя косяков по работе у нее было, хоть отбавляй.
Коллегам за такие дела озлиться бы на Катю, но они почему-то не делали этого. Ни одного бойкота, хотя серпентарий в их конторе подобрался еще тот! Годами шипели друг на друга, сколачивая вражеские коалиции, жалили в самые больные места, подсиживали и подзуживали, но Катя была неприкосновенна. Никому даже в голову не пришло хоть пальцем, хоть взглядом ее задеть. Эти прозрачные, ясные глаза, этот маленький курносый носик вызывали умиление даже у самых прожжённых стерв.
Никто и ни за что бы не поверил, что за женщина прячется за скромной внешностью «монашки-послушницы» А она, между прочим, была замужем когда-то. Два раза, между прочим.
***
Катя с детства усвоила одну простую истину: повинную голову даже меч не сечет. Это сказала ей однажды мама. Катя разбила какую-то вазу и не призналась в этом.
— Доченька, обманывать нехорошо! Лучше сказать и сразу попросить прощения. И тогда тебя никто наказывать не будет!
— Даже за двойку по алгебре? – уточнила Катенька.
— Даже за кол! – подтвердила мама.
Катя была очень практичной девочкой. Она решила закрепить пройденный материал. Для начала проделала эксперимент с плохими оценками. Очередного «лебедя» по злополучной алгебре она не стала затирать лезвием, а честно продемонстрировала маме. Для пущего эффекта пустила слезу и стояла, вся такая беспомощная, в ожидании справедливой кары. Все прошло «на ура». Мама, расчувствовавшись, не только не ругала несчастную свою девочку (да гори огнем, эта школа), но и денег дала на кино и мороженое (пусть хоть отдохнет ребенок).
Метод «Простите меня, пожалуйста» здорово помог Кате кое-как окончить среднюю школу с натянутыми, как вожжи, троечками. Выражение «Я никогда больше так не буду» служило верой и правдой в техникуме. А заурядное «Мне очень жаль» с блеском вытащило Катю на государственном экзамене. Правда, пришлось еще бухнуться в обморок. Но этого можно было и не делать. Достаточно с Кати взгляда побитой лани, чтобы старенький экзаменатор Николай Степанович поставил ей хорошую отметку.
В общежитии Катя не жила ни дня. Учебное заведение находилось в родном городе. Благодаря пристальному вниманию мамы относительно девичьей чести, Катеньке удалось избежать соблазнов, которые преследуют всякую девушку, вошедшую в «прелестный возраст». Ночевала она всегда дома. Ухари, щелкавшие девушек, как орешки, так и не смогли добраться до Катеньки. Правда, был тут один нюанс: Катенька сама до них добралась. Мама за дочкой старалась следить хорошо. Но и за маленькой дачкой в пятнадцати километрах от города тоже нужен был досмотр! А у девочки – экзамены, ей зубрить надо в тишине и покое. Мама – на дачу, Катя – к телефону.
Она давно присмотрела себе кандидата на роль жениха. Высокий, плечистый, здоровый. С анкетными данными все в порядке. Родители – приличные люди. Квартира – в центре. (Я повторяю, Катя была ну очень практичным человеком)
Имя дурацкое – Гриша. Ну да ладно. Это Катя как-нибудь переживет. Один звонок, и Гриша, спортсмен, отличник и лапочка, через десять минут топтался у двери Катиной квартиры. Чем она привлекла всеобщего любимца юных дев? Хрестоматийно. Мужская сила и женская слабость – вечно отрицательные элементы, которые притягиваются друг к другу. Делов-то: худенькие Катюшины плечики, слезы, капающие на зачетку, чистые, чистые, прозрачные, прозрачные очи и… беспомощность. Гришка увидел беззащитное создание и проникся к ней всей душой. Как к Бемби из одноименного мультфильма.
Он искал ее глазами всюду. Злился на себя: вокруг столько девиц, легких в общении, смешливых, без особых предрассудков и заморочек – и пива с ними попить весело и «картошки дров поджарить» — без проблем. Нет же, мерещится эта замухрышка с третьего курса. И что в ней такого?
Глаза! Глаза – два бездонных озера, русалочьи, таинственные очи, полные детских грез и девичьих слез. Да чтоб тебя, зараза! Гриша извелся весь – запретный плод, ой, как сладок! Полцарства за поцелуй! А что дальше – не сметь и мечтать. Таких девушек не штампуют на заводе пачками. Штучный товар, драгоценный, дюймовочка-золушка-русалочка-белоснежка ненаглядная!
Однажды подсел к ней в столовой. Катя в это время клевала гречневую кашу. Гриша умилялся: аккуратно ест, ни одной крупинки мимо тарелки. Не то, что эти кобылы большеротые вокруг. Разговорились. Ну, больше болтал, конечно, Григорий. Катенька улыбалась ему ласково. Улыбалась! Ему! О, счастье! Он краснел, бледнел, но набрался смелости и попросил у Кати номер телефона. И она кивнула утвердительно! Полгода мечтаний, шесть месяцев метаний и бессонницы венчали маленькие циферки на листке в клеточку.
А потом Гриша три месяца провожал Катю домой. На четвертый месяц она разрешила себя поцеловать. На пятый – позвонила сама и пригласила в гости.
— У меня никогда. Никого! Ты должен знать.
И прямо в душу ему своими глазищами.
Стоило говорить, что в понедельник вечером Гриша явился с тортом и цветами, знакомиться с будущей тещей. Познакомился и попросил руки Кати. Мама, услышав фамилию мальчика, взглянула на свою дочь с уважением! Непростой жених оказался. Папа – главный инженер комбината – надо понимать. Знай наших!
Главный инженер, посоветовавшись с супругой, возражений не имел. Девочка хорошая, из вполне интеллигентной семьи. Родственников за границей, правда, не имеет, но в порочащих связях замечена не была. Никаких алкоголиков и быдловатых гостей на свадьбе, значит, не будет. Приличная партия для сына. Раньше такие невесты были «обедневшими дворяночками». Сойдет! Гришка хоть за ум возьмется!
Семейная жизнь складывалась ровненько, без потрясений. Гриша молодую на руках носил. Папа тактично в жизнь супругов не вмешивался, мамы подружились. Теперь благоверная инженера с удовольствием ездила на отдых с новой компаньонкой. Вместе веселее! Ну а той – просто счастье, ни одной копеечки не надо было тратить, как хорошо!
Гриша ни капельки не охладел к Катеньке после медового месяца. Наоборот, был просто сражен тем контрастом, который возник в поведении любимой женушки. Днем она – мышка норушка, тихая, прохладная, как Нефела-тучка. А ночью – вулкан страстей, женщина-вамп, неистовая и дерзкая. Вот тебе и семейный альков, ага! Голова у любого закружится.
Ну а так… В каждом браке есть свои сколы и трещинки. На то он и брак. Катенька не утруждалась домашними хлопотами, не любила готовить и не хотела рожать наследников. Гриша не настаивал. Порядок и обед – не дело для хрупкой нимфы. Пусть лучше книги читает. А дети… Дети могут подождать. На Западе вообще рожают после тридцати, и живут в сто раз лучше! Но папа-инженер вдруг начал активно интересоваться на счет малышей.
— Ребятки, а что это вы? Три года вместе, а детишек нет? Может быть, вам пройти обследование?
Вечером Катюша просила прощения у мужа.
— Милый мой, прости. Я не знала, что папа так расстроен из-за отсутствия деток. Я просто люблю тебя, просто живу и дышу тобой. Но это так унизительно… Как будто я борзая на псарне, не оправдавшая ожиданий хозяина.
Гриша твердо решил: не будет никаких медицинских комиссий, пока жена этого сама не захочет. И очень жестко сказал об этом отцу.
Главный инженер понял – против сына не попрешь. Серьезный парень стал. Самостоятельный. Ремешком не пригрозишь. Действительно, что он, в самом деле, прикопался к Катюше? Сейчас пока внуков нет, так появятся когда-нибудь? И успокоился.
Откуда было знать ему, что Катенька, будучи практичной женщиной, давным-давно уже прошла все обследования и медосмотры. И даже в Москву ездила на консультацию. Ей этот ребенок был нужен до зарезу! Как закрепительный элемент дружной семьи! Как гарант безбедного существования! И он бы давно уже родился, и не один!
Если бы…
Если бы не грубая, непростительно грубая и глупая ошибка умной Катеньки.
А получилось все до смешного банально. Гриша у Катерины не был первым. Подвела природа Катю, уж очень она страстной натурой была. Видимо, привычка надевать на себя маску бедной овечки сжала пружину где-то глубоко внутри до самого предела. А в один не самый замечательный день Катя выпила лишку вина, вкусом походившего на клубничный компотик, у какой-то подружки на дне рождения.
Она поспешила на свежий воздух и поймала частника. Водитель был молодым и наглым. Катя была пьяной и разговорчивой. И вместо дома парочка отправилась кутить на природу. Неплохо провели время, с толком для бомбилы. Его Колей звали, этого ловеласа. Катя, сразу протрезвев, поняла, что «как-то все некрасиво вышло», но весело. Коля привез Катерину ровно к одиннадцати вечера, и мама ничего не поняла. Компотик, что такого!
С Колей, так некстати попавшимся на ровном Катином пути, вспыхнул довольно страстный роман. Кавалер был неплох: своя «девятка», дорогие сигареты в бардачке, «Амаретто» в багажнике и «Фрут энд нат» в кармане кожаной куртки. И весь он такой грубый, развязный, дерзкий… С ним Катя была сама собой и ничего не стеснялась. И не стыдно было, и просить прощения не надо у кого.
Но дерзкий любовник – так себе перспектива на будущее. Катя расчитала, что Николай хорош, пока молод. И все это: машина, шоколад – ненужные «понты» – Коля так и будет ездить на девятке всю жизнь, пока та не развалится. Всю жизнь будет снимать на дороге девок и угощать их простенькими ликерами. А будущее – не про него. Поэтому бросила Катя Колю уже через месяц свиданий. И если бы видел Григорий, какое лицо было у его «нежной лани» во время расставания, то и на километр к Кате не подошел.
Беременность стала вторым неприятным сюрпризом для нашей овечки. Но она уже была совершеннолетней, и поэтому не медлила с абортом. Потом, правда, Катя плакала целых полчаса и просила прощения у неродившегося малыша. Но после обеда она вытерла слезы, приняла свои вещи у кастелянши и пошла домой готовиться к зачету.
Кто бы мог подумать, что один единственный аборт в жизни навсегда лишит Катю возможности иметь детей. Сами по себе дети ей нужны были, как собаке пятая нога. Но они нужны свекру, свекрови, мужу. И если вдруг (это еще посмотрим) случится развод, то что останется ей? Неужели придется возвращаться к матери? Нет. Катерина не допустит этого позорного возвращения.
Григорий смирился с тем, что отцом он не станет никогда. Жена призналась ему в том, что физически не успела «созреть». Так бывает, к сожалению.
— Прости меня, Гришенька…
Простил, куда он денется. Были попытки усыновить малыша, но Катя мягко уводила Григория от разговоров о приемных детях, ссылаясь то на работу, то на здоровье, то еще на что-нибудь. И опять эти полные слез глаза, и хитроумно подсунутые на журнальный столик научные статейки о наследственности, о проценте преступлений среди детдомовцев, о «пьяных зачатиях», о врожденных пороках детей, появившихся на свет от наркоманов…
Так и прожили десять лет, пока не похоронили главного инженера, а точнее, бывшего главного инженера бывшего комбината – все летело в тартары. Давно закончились совместные поездки на отдых у свекрови и матушки – хлеба купить было не на что. Гриша вкалывал за троих. Да и Кате пришлось выходить на работу. Зарплаты мужа при бешеной инфляции хронически не хватало.
Она отправилась устраиваться диспетчером в службу такси. Вот откуда люди деньги брали, непонятно. Раньше ходили пешочком на свой завод ровно два километра и не жаловались. А теперь – фу ты, ну ты. Руководил службой тот самый Коля. И здесь Катерина промахнулась. Если бы она знала! Если бы она могла все предвидеть! Промахнулась, прозевала она Николая. Мужичок нос по ветру держал.
Он изменился, конечно. Стал таким солидным, важным. Как будто не таксопарком владел, а пятизвездочным отелем. А еще Коля все хорошо помнил. И бурные ночи с Катей помнил. И то, как она его жестко послала – тоже. Вот только не знал он, что Катюша может быть совсем другим человеком.
Она стояла перед ним, такая беззащитная, трепетная и несчастная.
— Вы простите меня, Николай… Коля. Я молодая была, глупая. Столько всего натворила… Прощайте…
Николай купился как школьник! Надо ли говорить, что через год Катюша сменила фамилию, потому что развелась с Григорием и вышла замуж за Колю! Жестокий отлуп Григорию Катя дать не решилась: жизнь менялась со скоростью цен на нефть. Вдруг, пригодится? И она придумала нежную сцену с уходом в монастырь и отречением от всего мирского. Наверное, бывший, ей не очень-то и поверил, не совсем дурак был. Но, по крайней мере, получилось трогательное расставание. Без жестоких обид.
— Прости меня. Прошу, прости! Здесь нет моей судьбы…
В общем, все были в шоке! Кроме родной мамы. Та радовалась, что сладкая и беззаботная жизнь ее возобновилась.
Ненадолго.
В 2008 Коля разорился. Прогорел подчистую. А все из-за проклятого завода, который был столпом моногорода. Люди не то, что в такси ездить перестали, в магазин прекратили ходить. Поэтому и торговля сошла на нет. Народ толпами ходил отмечаться на проходную и роптал при виде продовольственных пайков: списанных вафельных тортиков и кексов.
В душе Катерины бушевали грозы и молнии. Ей казалось, что над ней смеется кто-то могущественный и сильный. В игрушки играет! А она – не игрушка! Живой человек! Что это за беспредел! И возраст близится к сорока! А что у Кати есть? Пара-тройка золотых колечек, да денег немного? И все?
Всевышний, и в правду, шутил с Катей нехорошо. Григорий, ее бывший, наоборот, (от злости, что ли) занялся бизнесом и не прогадал! И никакой кризис ему не помешал. Он с комфортом проживал теперь в столице, воспитывал маленькую дочку, обожал новую жену и был абсолютно счастлив. Он иногда вспоминал о несчастной «монашке», но почему-то совесть его совсем не мучила.
Катерина, никому: ни маме, ни Коле, не сказав ни слова, рванула в столицу. Не постеснялась нарядиться в черную, балахонистую одежду и приковылять к особняку Григория. Она сидела недалеко от красивого, богатого дома, грызла какие-то корочки и пила воду из бутылочки. Прохожие кидали ей милостыньку, а охранники, очарованные взглядом странницы, не решались прогнать женщину с насиженной лавочки.
Через неделю Майя, новая супруга, не выдержав, гаркнула:
— Да что она все сидит там? Пошли кого-нибудь, пусть спросит у человека, что, да как!
Григорий глянул в окно и все понял. Неделю торчит, значит. А он и не заметил.
Катерина не сразу и узнала брошенного мужа. Осанистый, погрузневший, он приближался к ней уверенными шагами. Не растерялась, упала на колени.
— Прости меня, Гриша. Не получилась из меня Христова Невеста. Все тебя вспоминаю. Я не сужу тебя, нет, не сужу. Будь счастлив! Только… Как мне-то, как мне-то быть, грешной!
А? Какова?
Гришу разрывали на части противоречивые чувства: он и ненавидел ее, и жалел, и злился, и стыдился, и раскаивался. Ведь знал, знал, что ни в какой она монастырь не пошла, а спуталась с местным таксистом. Но… так хорошо, так трогательно выглядела Катерина, так ясны ее глаза, и так проникновенны были ее слова…
Не выдержал. Устроил Катерину в какую-то контору «Рога и копыта». Конурку ей в Москве купил. Где-то в Бутово. И отпустил с миром, пригрозив, чтобы больше Катенька на глаза ему не попадалась.
«Мог бы и получше квартиру-то купить. Уж не обеднел бы» — злилась потихонечку Катя. Но… дареному коню в зубы не смотрят. И она старалась больше на пути бывшего мужа не возникать.
Овечья шкурка прилипла к ней намертво. Личная жизнь – никакая. Случались незначительные романы, но «орлы» в Катины сети больше не попадались. Наоборот, ушлый мужик пошел какой-то, больше на женской шее ездить готов. На работе Катю никто не замечал, поэтому и не обижал. Тихая серая мышь, убогая. Зачем грех на душу брать? Катя оглядывалась на свое прошлое и считала, что по сравнению с другими у нее все было не так уж и плохо.
Одно только беспокоило. Мучили, глодали ее бесы. Хотелось иногда бить и крушить все вокруг. Это ведь снаружи Катя – паинька, а внутри – Электра! Так ведь и с ума сойти недолго!
Но ей повезло. Эпоха интернета захватила этот мир целиком и полностью. А там – можно все! Можно скрыться под любой личиной и делать все, что хочешь. Однажды Катя оскорбила матерно какую-то тухлую интеллигентку, не согласившуюся с Катиной политической позицией. И это было восхитительно!
Теперь у Катерины появился смысл существования, мироздания и вселенская цель. На работе она кое-как доделывает свои дела и спешит домой, к своему компьютеру так, как не спешила к страстному любовнику! Под ником «Арья» она уничтожает морально своих врагов, кидая им в лицо грязные оскорбления, давит на самое больное и шипит как кобра, если сталкивается с таким же, как она сама, троллем. Часам к пяти утра Катерина валится в кровать совершенно обессиленная и засыпает с улыбкой на устах.
Видел бы ее сейчас Николай… Наверное, опять за все простил бы свою Катерину.
