Катя с тоской смотрела на часы. Мастер уж очень долго колдовал над ее волосами. Смешно. На голове три волосины, а возни с ними столько, как будто у Кати коса до пояса. Красота требует жертв. На свадьбе сына нужно быть «на высоте». Не хочется выглядеть, как деревенская хабалка.
В соседней комнате зависла постоянная клиентка, расфуфыренная дамочка. Парикмахер делал ей укладку, а она щебетала, щебетала, щебетала… Такую несла пургу, что Катя, человек, никаким боком к этой бабочке не относящийся, испытывала натуральный испанский стыд. Хотелось заткнуть этой идиотке рот, дабы не позорилась и не выносила мозг мастеру.
Шестнадцать часов на ногах, до последнего клиента – пытка. Еще ведь надо что-то изобразить, что-то придумать с прической, чтобы клиентка выглядела на все сто! Не проще ли закрыть свой рот? Не проще. Она, видите ли, заплатила. Ей, видите ли, за деньги обязаны ноги мыть и воду пить. Она, видите ли, так снимает стресс. Стерва.
Катя тоже платила деньги. Но она относилась к «лапочкам». Или проще – лохушкам. Продавцы на рынке задирали цены, зная – такие купят их товар без звука, даже не пытаясь поторговаться. Доктора платной клиники, кое-как осмотрев такую больную, сверх положенных лекарств, выписывали ненужные БАДы по немыслимой цене – возьмут, как миленькие! Катю везде обсчитывали, обвешивали, облапошивали самым наглым способом. А она, дурочка, еще и спасибо говорила. Удобный человек. Чуткий.
Сын пошел по маминым стопам. Такой же чуткий и безобидный. Перед хамами терялся и краснел. Женщин не обижал. Уважал старших. Вел себя так, как мама учила с детства: никому не досаждать, никого не оскорблять. Ему бы девушку тихую и милую – получилась бы интеллигентная пара, до смерти друг друга по имени отчеству величавшая. Но судьба распределила по своему: в Алешку влюбилась огонь-девица, деревенская Полинка. И где он умудрился ее найти?
Умудрился. Классика! Полинка продавала пирожки в ларечке «Мельница». Лешка увидал Полинку и пропал. Такая сочная, горластая, смешливая. Смех у Поли был, и правда, заразительный. Лешка глазел на нее, пока Полинка хлесталась с кем-то по мобильному и хохотала, и улыбался, пока Полька не крикнула:
— Че уставился? Рви отсюда!
Прямо, как Любка из Военно-полевого романа.
А Лешка не ушел. Лешка приходил теперь каждый день. Катя не могла понять, зачем им столько пирогов, а сын носил, и носил их. И они сохли, и сохли – куда столько семье, состоящей из двух человек.
А потом Лешка привел домой Полинку. И стало ясно – Полина – навсегда. На всю жизнь. Вот это чучело в узенькой юбочке, с двумя извилинами в голове – любовь всей Лешкиной жизни. Что не будет у него никогда тихой и милой девушки. Что эта девка поселится в уютной хрущевской Катиной двушке, начнет хозяйничать по-своему, тышкать мужа и гонять свекровь. Потому что и муж, и свекровь для таких Полин – красная тряпка для быка. Такие, как Поля, всю жизнь ненавидят таких, как Лешка и Катя. Пользуются и ненавидят!
Катя пыталась внушить сыну:
— Алеша, очнись! Что ты в ней нашел? Это же хабалка! Как ты будешь с ней жить? О чем ты с ней будешь говорить?
А Лешка, окрысившись вдруг, ответил:
— Я не собираюсь с ней говорить! Я с ней буду спать и растить детей! И не в твоей квартире, можешь успокоиться!
— А где, Лешенька? – опешила мать.
— Квартиру сниму!
Ну вот. Перекуковала ночная кукушка дневную. Сын никогда так с Катей не разговаривал. Между ними давно была установлена прочная связь, тугая, как канат, связь. Мать с сыном угадывали мысли друг друга, заботились друг о друге, и все завидовали Кате, восхищаясь:
— Какой же у вас замечательный мальчик, Катерина Сергеевна! Чуткий, вежливый, добрый!
А теперь? « Да прилепится муж к жене своей»? И сердце Катино рвалось от одной мысли о той, к кому он «прилепился». Полина не прочитала в жизни ни одной книги, не разбиралась в тонкостях политики, не следила за собой и за своей речью, не умела вести себя за столом. Правильно говорят: можно вывезти девушку из деревни, а деревню из девушки…
А что Лешка? Лешка ничего не видел, кроме нее. Опоила, одурманила, околдовала. Катя читала, что недалекие личности, обделенные духовно природой, «думают» другим местом. Потому и размножаются в геометрической прогрессии. Потому как, у таких личностей очень развита чувственность. Больше развиваться-то нечему. Не один интеллигент пропал от любви к хабалистым девицам. А уж они, от природы деловитые и хитрые, быстренько прибирали к рукам все, что нажито непосильным интеллигентским трудом.
Ну, нажил сын немного – одернула себя Катя. Нечего тут разоряться. Полинке парень достался, считай, с нуля! И тут же крик в душе – так на нулевом уровне и останется! К черту ВУЗ, к черту все! Сейчас пойдут дети, пеленки, распашонки… И Алексей, вместо того, чтобы окончить аспирантуру, будет мотаться по шарашкам – зарабатывать гроши для своей туповатой, крикливой крольчихи! Это – конец!
Но Катерина была «лапочкой». Устраивать скандалы и разборки она не желала. И выгонять собственного сына на съемную квартиру не хотела. Если решил, пусть женится. На то Катя и мать, чтобы терпеть вместе с ребенком его невзгоды и тяготы. Надо просто научиться любить Полину. Принять ее. Воспитывать внуков, жертвуя спокойствием и домашним уютом. В конце концов, из внуков можно воспитать нормальных членов современного общества. Разве нет? И Катя смирилась.
Свадьбу назначили на август, на пятое число. Расписаться решили в городском загсе, а уж отмечать событие – в родной деревне невесты. Катя правильно поняла: экономят. В принципе, правильно, заказывать городской ресторан – расточительство. Невелика птица эта Полина. Да и краснеть за ее родственничков не придется. У Кати мороз по коже при одной мысли, как будут хмыкать наглые официанты, разнося по залу свадебные блюда, при виде какой-нибудь пляшущей тети Маши или краснорожего дяди Коли. Они ведь еще и тамаду закажут под стать!
Родителей невесты Катерина еще и не видела: Полина не удосужилась познакомить будущую свекровь со своими достопочтимыми предками. А зачем? Кто такая Катя, правда? Но, положа руку на сердце, Катя и сама не горела желанием видеть лишний раз Полиных маменьку с батюшкой. И так понятно – деревня! Мать – такая же горлопанка, а папаша – опустившийся от пьянства мужик. Ну их.
Сама Катерина решила выглядеть идеально. Она купила строгий костюм, туфли на каблуке. Вот – прическу сочиняет и маникюр. В деревню, (как там ее, Бережок, что ли) она возьмет комплект другой одежды. Грязь ведь вокруг непролазная, без сапожек не обойдешься. Но в ЗАГСе Катя будет настоящей леди. Пусть утрутся родственнички. Хоть малую, да шпильку устроить напоследок. Потом – всю жизнь терпеть. Ради сына и внуков. А может быть, Лешка и разведется с ней? Хотя – вряд ли. Крольчиха понесет, а сын не так воспитан, чтобы бросать своих детей.
Настал день регистрации. Полина еще позавчера умотала в свою деревню. По традиции (о Боже, у них там еще традиции какие-то) жених должен был забирать невесту из отчего дома. Дальше – классика: мама с иконой, папа с бутылкой, гости, дети… Лешка, нарядный, взволнованный, уехал с утра за Полинкой. Сейчас он, наверное, выполняет разные нелепые приказы: сказать десять комплиментов будущей жене, спеть песенку… Ну что там еще делают при выкупе невесты? Идиотизм, честное слово.
Катя отказалась от мучительной процедуры. Она даже не посмотрела на машину, заказанную к свадьбе. Не хватало еще, чтобы у нее подскочило давление при виде безвкусно украшенного ленточками, облезлого лимузина… Она сообщила, что будет ждать молодоженов в загсе. А все, включая Лешкиных друзей и коллег, умчались в село.
Катерина в гордом одиночестве сидела в гулком зале, с интересом разглядывая брачующиеся парочки. Совесть ее не мучила.
«Лешка – вполне взрослый человек» — думала она, — «не обидится на маму, не пожелавшую участвовать в фарсе, в выкупе, то есть»
Каблуки целее будут.
Слава Богу, свадебный поезд прибыл вовремя. Катя даже не успела начать волноваться. Молодые ворвались в вестибюль шумной гурьбой: гости, родители, свидетели. Полинка в белом наряде. В фате. В руках – букет роз, судя по всему, выращенных самостоятельно. Ничего такого страшного – смотрелся он не хуже заказных за бешеные деньги: те же веточки папоротника, гипсофилы и великолепные розовые бутоны. Лешка выглядел прекрасно. Немного устал – выкуп невесты – не шутка. Все веселые, оживленные, наверное, где-нибудь, у какого-нибудь памятника «подкрепились».
Больше всего Катю занимали родители невесты. Волнительно – что они из себя представляют. Кате поначалу казалось: мама – типичная «баба на чайнике», а отец – хлипкий мужичонка. Оказалось все не так. Настолько, что Катя едва сдержалась, чтобы не раскрыть удивленно рот.
Отец Полины был высок, широк в плечах и напоминал Фрола из кинофильма «Тени исчезают в полдень». Такие же соколиные брови, окладистая бородка, ястребиный взгляд светлых глаз… Финист-ясный сокол! Красивый мужик и серьезный. Вот тебе и хиленький мужичонка…
Мама Поли – мужу под стать. Полная, мягкая, женственная. Родинки, ямочки на щеках. Белозубая улыбка, тяжелый узел пшеничных волос, бордовое, в пол, прямого кроя платье, которое удивительно шло его обладательнице. Все в ней было хорошо и гармонично. Она подошла к Кате и первая поздоровалась.
— Здравствуйте, Катерина. Ну, наконец-то познакомимся с вами! Я – Анна! А муж – Федор! – приветливо сказала она.
Кате вдруг стало стыдно. Ну, правда, грымза какая-то. Стоило так выпендриваться. Хорошие люди, а она даже попыток сблизиться не сделала. Напридумывала себе хабалку мамашу и алкаша папеньку. Уф, как некрасиво…
Но… болтать некогда. Скоро – регистрация. Полинка раскраснелась, разрумянилась… Лешка суетился – надо и не надо. У невесты нечаянно даже фата набок съехала, и Анна поправила ее. Катерина мысленно улыбнулась: как первоклашки на школьной линейке 1 сентября. А разве не так? Впереди – целая жизнь, полная испытаний, радостей и огорчений.
Нет, все-таки, почему так? Родители похожи на актеров, исполняющих роли деревенских жителей. Яркие, с умными глазами, со вкусом одетые, ну никак не сходится представление Кати о селянах с теми, кого она увидела своими глазами. И Полина… Полина манерами и внешностью совсем не похожа на Анну и Федора! Что-то тут не правильно!
Между тем в зал вплыла важная тетенька. Как они похожи друг на друга, все эти регистраторши, словно близнецы. Торжественная речь тетеньки прозвучала, и молодые скрепили подписями свой брак. Лешка сиял, как начищенный таз! Потом звучали крики «Браво», аплодисменты, хлопнула пробкой бутылка шампанского. Катерина всплакнула, Анна грустно улыбнулась, а Федор сердечно обнял зятя.
На улице не было никакого потрепанного лимузина. Жениха и невесту поджидал роскошный «Москвич» шестидесятых годов. Плавный, обтекающий корпус автомобиля блестел и блистал. Неужели Лешка сам подсуетился? Гости и родители уселись в иномарки, вереницей примостившиеся за москвичом. Катерина поехала с Анной и Федором.
Катя не знала, что и думать. Тайные олигархи? Или решили кутнуть на последние деньги? Кредит взяли? Хорошенькая история. Хорошенькая из Катерины свекровь… Ай, молодец, ни копейки не внесла. Цаца городская. Голь перекатная. И как ей вести себя, если кавалькада машин подъедет к кованой решетке, за которой прячется фамильный замок? Ой, стыд какой!
Дорога бежала мимо веселых перелесков и светлых березовых рощ. В листву вкралась первая желтизна, но трава на полях еще изумрудно зеленела, тут и там пестрели островки луговых цветов. Пижма на обочинах красовалась золотистыми соцветиями, а иван-чай покрывал лиловым одеялом бывшие совхозные угодья.
Поселок, в котором должна была проходить свадьба, приветливо раскрыл объятья новым гостям. Никаких признаков сельского запустения, даже автобусные остановки, аккуратно обкошенные, белели свежеокрашенными боками. У небольшого, под новой металлической крышей, магазинчика свадебный кортеж встречали местные жители. Москвич они засыпали рисом, конфетами и мелочью. Ребятишки бросились поднимать монеты и сладости.
Кавалькада въехала в широкие (деревянные, не кованые, Слава тебе, Господи) ворота, украшенные деревянными коньками) Встречали молодых, видимо, родители Анны или Федора. Симпатичная бабулька держала в руках поднос с караваем. У старичка – чарка с водкой.
Ну, а дальше начались традиционные приветствия. Полинка, конечно, откусила большую часть от каравая. Водка предназначалась отцу жениха. Вот и пришлось незамужней Катерине отдуваться за Лешкиного блудного папашу, оставившего семью двадцать лет назад. Думала, отхлебнет немного, для приличия. Ан нет! Заставили выпить все, и Катина голова «побежала, побежала, побежала»
— Вы с ума сошли, — засмеялся Федор, — дайте человеку поесть с дороги сначала, а то мы сватью потеряем!
Сватью не потеряли. Катерина удержалась на ногах. Каблуки дисциплинируют!
Столы были накрыты прямо на улице, под самодельным навесом, увитым хмелем. Играла музыка, но вскоре ее выключили, и шустрый гармонист занял свое почетное место около отдельно накрытого столика. Развернул мехи гармони, и…
Ему, видимо, предстояло работать до глубокой ночи.
На белой скатерти красовались блюда с фруктами, ягодами, пирогами и бутербродами. Незатейливые букеты с веточками рябины возвышались над снедью.
— Угощайся, Катерина! – Анна легко и по-свойски перешла на «ты», — Петр Иваныч, тоже мне, герой, дал маху с этой водкой, будь она трижды проклята, прости, господи! Федор, поухаживай за сватьей, я пойду: насчет горячего распоряжусь!
У Катерины тепло в желудке от выпитого. Да еще и приятно: столько из-за нее переживаний! Она любовалась невестой и женихом. Полине так шел румянец смущения и волнения! Даже не верилось, что девчонка совсем недавно ругалась матом, как сапожник. А может, стесняется родителей? Вот они, нынешние детоньки – вырвутся из гнезда, а как себя вести – не знают.
Она с любопытством осматривала хозяйский двор, дом, многочисленные постройки вокруг, гостей. Здоровый домище о двух этажах, совсем как его владелец Федор, радовал глаз крепостью и надежностью. Сложенный из кругляка, с высоким крылечком, он напоминал сказочный терем.
Сразу видно, домик-то небедные люди строили. Да и пристройки вокруг на сараи не похожи, все, как одна, покрыты металлопрофилем. За пристройками зеленел яблоневый сад. Ветви деревьев подперты жердями, чтобы не ломались от тяжести румяных плодов. И все здесь ладно, по-хозяйски аккуратно! Все на своих местах, и никакого хлама и недосмотра. Гости – жители деревни. Разные лица среди них, разный достаток. Справа от Кати угощалась семейная пара крепкого достатка: плотно сбитые, немолодые супруги. Ведут себя достойно, уверенно. Строги, но не угрюмы. Пару раз перебросились фразами, познакомились.
— А мы – фермеры. Занимаемся сыроварением, попробуйте нашего козьего сыра! Бренд местный, между прочим, — женщина охотно представилась, — Мария Григорьевна!
— А меня Игорем Львовичем кличут, — сказал мужчина, — сынок у вас хороший. Полинке повезло с мужем, что и говорить!
Катерина была рада, что Лешку приняли в деревне. Да и деревня прелестная. Неужели возрождается народ?
— Возрождается, да не очень, — ответил Игорь Львович, — видели дома в селе? Так вот: которые новые, так все недавно выстроены пришлыми, бывшими городскими жителями. Из-за них избушек и не видно. А коли увидишь, так ахнешь – избушки-развалюшки! Коренные либо умерли, либо спились!
Подоспела Анна с помощницами: споро разнесли горячее. Чего тут только не было: и куры жареные, и поросята, и гусятина с яблоками, и картофель томленый, и рыбники с лапоть величиной.
Игорь Львович взял рыбник, откусил немного.
— Самое вкусное в расстегае – это сок. Анна – большая мастерица их печь.
Катя попробовала – и правда, вкуснятина! Тесто пышное, а сок, словно желе, с ароматом лаврового листа, пряное, духмянное. Уха в пироге!
Свадьба шла своим чередом. Уж и Катерина поздравила молодых. И Анна, и Федор, и Мария, и Игорь, и многие другие желали новой семье процветания и счастья. Анна алела щеками и улыбалась, довольная тем, что всем нравятся угощения, что жених с невестой сияют здоровьем и красотой, что все получилось, как надо.
Катерине все не удавалось побеседовать с родителями невесты: вечно они бегают, не усидят за столом. То конкурсы, то танцы, то нужно блюда со стола прибрать, а другие принести, хлопоты, заботы. Катя опять почувствовала себя кисейной барыней. Ишь, ты, расселась, фу ты, ну ты!
— Аннушка, давай я тебе помогу, — не выдержала она, — ну что вы бегаете целый день!
Анна махнула рукой, сиди, мол, отдыхай!
Свадьба была в самом разгаре: гости отплясывали под гармонь. Другие, сгрудившись уютной кучкой, распевали песню. Мелодии пляски и песни совсем не совпадали, что, впрочем, не особо народ беспокоило.
Молодежь, позабыв про «Тик-токи», устроила батл на лучшее танцевальное исполнение «Цыганочки с выходом». Да еще и на модный лад. Вышло интересно, и все хлопали в ладоши. Гора подарков росла на специальном столике. Никакой тамады, дурацких танцев жениха и невесты, опостылевших всем чопорных традиций городских свадеб, весело и просто!
Конечно, без курьезов не обошлось: кто-то, хвативший маху, заснул на лужайке. Кто-то, приревновав женушку, чуть не расквасил лицо сопернику. Правда, конфликт удалось замять. Парочка выпивох заявилась к столу и бесцеремонно расселась возле Игоря и Марии Григорьевны. На лицах пропитох, щуплого мужичка и грязной бабищи, живого места не было: распухшие, сизые, беззубые рожи. И несло от них сивухой и немытыми телами.
— Что скривились, — прошамкала бабища, — имеем полное право!
— Или, иди отсюда, Татьяна, — попыталась урезонить непрошенную гостью Мария.
Мужичок вдруг бахнул по столу со всей «мощью» хилого тельца:
— А мы сказали, имеем право! А вы, с-суки, никаких правов не имеете, чтоб нас отседа гнать!
Катерина с интересом и брезгливостью поглядывала на случайных «пассажиров». Она и не заметила, как побледнели жених и невеста. На Катиных глазах разворачивалась настоящая драма.
— Мы, мля, родные мамка и папка, выпить, что ли не можем за здоровье дочки? А? Эй, засранка кляпова, отказалась от матери с отцом? Довольна? – заорала бабища Таня, — отреклась? Эх, вы, кры-ы-ы-ысы!
Мужичонка в это время судорожно глотал водку. Закуской, видать, побрезговал. Зато к бокалу прильнул, как умирающий от жажды путник.
— Что же вы так ведете себя? – тихо сказала вдруг Анна, вернувшаяся к столу, — вас в дверь, а вы в окно. Хоть бы девку не позорили лишний раз! Натерпелась она от вас!
— Не твое собачье дело! – Изрыгала бабища мерзкие слова. Приперлись сюда из городов, понахапали земли, все у нас отняли! Жисть отняли! – Танька колотила себя в грудь кулаком, — дочерь отнимаете?
Зазвенел голос Полины:
— Мама! Уходи! Уходи, мама!
***
Праздник был испорчен. Федор, да еще парочка мужиков с трудом вывели визжащее отрепье из-за стола. Они еще долго верещали за забором проклятья в адрес Анны и ее мужа. Досталось и «проститутке» дочке.
Катерина пыталась успокоить Полину. Она гладила ее трясущиеся плечи.
— Вот такие мои настоящие папа и мама! – плакала невестка, — все на свете пропили. Я, как в аду жила.
— А кем же приходятся тебе Анна и Федор?
— Да никем! Работала я у них. Толку от меня – ноль! Но я тогда девчушкой была. Мамаша забухает и про меня не вспоминает, а жрать-то хочется. Вот, прибегу к ним. У тети Ани с дядей Федей красота, чистота… Стою, молчу, дрожу…
Маленькая Полька не умела ни просить, ни воровать. Анна, недавно продавшая квартиру в Питере, вложившая все свои деньги в фермерское дело, придумала выход.
— Мне уж очень нужна помощница по хозяйству. Пойдешь ко мне работать? – обратилась она однажды к девочке.
Полина и рада. Так и жила подле добрых людей. Ей даже комнату устроили. С игрушками и книжками. И даже зарплату выдавали раз в месяц. Правда, Поля относила деньги матери, все мечтала родителей закодировать. Не получилось. Не надо было в руки алкоголикам деньги на лечение вручать. У них известное «лечение».
Повзрослев, Полина уехала в город, где и познакомилась с Алексеем.
— Я вас жутко стеснялась. Вы такая строгая, городская, образованная, — рассказывала Полина, — вот и попросила тетю Анну и дядю Федю помочь мне. Ну… Чтобы познакомились с вами под видом моих родителей. Правда бы вскрылась рано или поздно, но все-таки…
Анна с Федором сами решили такую свадьбу отгрохать. Они подумали: нет настоящих родителей, то почему бы им не стать «посаженными матерью и отцом». И стали! Хоть праздник девушке устроят – что она хорошего в своей жизни видела? И все шло замечательно! Пока не явились ЭТИ!
Катя обнимала Полину. Подошел и Лешка.
— Ты знал? – спросила она сына.
— Знал, — он присел рядом с ними, — ну и что? Все равно я Полинку люблю!
Присела на крылечко и Анна. Вышел со двора Федор.
— Ну что, семья? – спросил он весело, — чего раскисли? Неужели дорогая наша сватьюшка лишнего махнула?
— Да нет. Протрезвела! – улыбнулась Катерина, — Аннушка накормила так, что ни одна капля водки не пролезет!
— И даже чай с тортом? – ахнула Анна, — мы ведь так торт и не разрезали! Лешка! Полька! Вы чего? Забыли? А ну, дети мои, марш в дом! Будем тортом лакомиться!
Полина и Лешка послушно поднялись.
— А из чего торт, тетя Аня? — спросила Поля.
— Я тебе сейчас дам «тетю Аню»! – вскипела Анна, — мама я! Поняла! Мама! – потом немного остыла, — медовик под шоколадом!
— Ай! Мой любимый! Побежали, мамы! – взвизгнула она и пропала за дверью.
— Нефига себе, жена называется, — нахохлился Лешка. На торт меня променяла!
Все весело рассмеялись и ушли в гостеприимный терем Федора.
