«Он прописал мать за моей спиной, а я превратила её “формальность” в личный ад»
«Квартира по-тихому, свекровь с правами и муж, который думал, что я это проглочу»
— Квартира теперь и моя тоже, — сказала свекровь, — но это ничего не значит. Не стоит так расстраиваться из-за такой ерунды… Документы — это такая формальность, бумажки, в конце концов.
Алла Борисовна сидела передо мной на нашей, то есть теперь уже и ее, кухне и старательно размешивала сахар в чашке.
— Володечка просто хотел меня порадовать к юбилею, — сказала она. — Ты же знаешь, какой он заботливый сын. А для тебя-то что меняется? Живете как жили, квартира эта никуда не денется.
Я смотрела, как она размешивает сахар, и думала о том, что вот так же летит сейчас моя жизнь, по спирали, все глубже погружаясь в какую-то вязкую, липкую массу семейного предательства.
Сегодня я была в управляющей компании и брала справку о составе семьи, там то я и увидела, что моя свекровь теперь прописана в квартире моего мужа.
Надо сказать, что до этого момента я считала себя женщиной довольно проницательной. Я жила с Володей достаточно, чтобы изучить его вдоль и поперек, знать, когда он врет (левая бровь чуть приподнимается), когда нервничает (начинает постукивать указательным пальцем по столу), когда собирается попросить что-то неудобное (долго рассказывает, какая я замечательная жена).
Но тут Володя меня, что называется, обошел на повороте. Причем так элегантно, так виртуозно, что я восхитилась бы, если бы не была главной пострадавшей в этом семейном водевиле.
Его мать давно намекала, что было бы неплохо прописать ее в нашей квартире, принадлежавшей формально мужу. И вот теперь он прописал. Втихаря.
Но в состоянии аффекта я находилась недолго. Злость на мужа требовала выхода наружу.
— Алла Борисовна, — я приступила к реализации своего плана мести, — я вот что хотела вам сказать. Раз эта квартира теперь и ваша тоже, то хозяйкой в ней будете вы. Но не бумаге, а по — настоящему, со всеми вытекающими последствиями.
Свекровь насторожилась и уставилась на меня , прищурившись.
— То есть как это? Иринка, ты о чем?
— О том, что с завтрашнего дня я передаю вам все домашние дела. Вы же теперь тоже хозяйка, вот и хозяйничайте. Продукты, готовка, уборка, стирка, глажка, оплата счетов — все это теперь ваша епархия. А я буду просто жить тут.
Вечером Володя вернулся домой в прекрасном настроении. Я накормила его ужином (последним, который готовила в этой квартире как хозяйка), выслушала рассказ про контракт, про не ценящего его начальника, про пробки на дорогах, а потом спокойно сообщила о своем решении.
Объявила, что не буду больше заботиться о доме, раз он счел нужным прописать свою мать и мне не сообщить…
Сначала Володя смеялся.
Потом перестал смеяться и начал объяснять, что я все неправильно поняла, что это просто формальность для мамы, чтобы ей было приятно, так что и волноваться не стоит. Я слушала и кивала, а потом пошла в спальню и легла спать.
Утром я проснулась поздно.
Обычно к этому времени я уже успевала приготовить завтрак, собрать Володю на работу, загрузить стиральную машину и составить список покупок. Но сегодня я просто лежала и слушала, как муж шарит по кухне в поисках кофе.
— Ирин! — заглянул он в спальню. — Где кофе?
— Понятия не имею. Спроси у хозяйки.
— Какой еще хозяйки? Ирин, прекрати дурить!
— У твоей мамы. Она же теперь хозяйка, вот пусть и узнает, где что лежит в ее квартире.
Володя хлопнул дверью. Через полчаса хлопнул еще раз, это он ушел на работу голодный и злой.
К обеду приехала Алла Борисовна. Величественная, в своем лучшем платье с брошью, которую свекор подарил ей на годовщину свадьбы. Села и стала ждать, когда я приготовлю обед.
Она давно уже столовалась у нас, якобы потому что я вкусно готовлю.
На самом деле экономила на продуктах и не утруждала себя готовкой. Поварихой она, надо сказать, была так себе, так что ее нежелание есть собственную стряпню я прекрасно понимала.
— Иринка, что сегодня будет? Может, голубцы? Или котлетки. Котлетки даже лучше, с картошечкой.
Я достала из холодильника йогурт, села напротив и стала есть.
— Алла Борисовна, в холодильнике есть фарш, картошка в нижнем ящике. Сковородки в шкафу слева от плиты. Приятного аппетита.
Свекровь опустила подбородок и громко фыркнула.
Затем пыталась призвать меня к совести, потом к здравому смыслу, потом просто к жалости. Я сидела в гостиной с книжкой и делала вид, что читаю. На самом деле я прислушивалась к звукам из кухни, там что-то шипело, дымило и, кажется, подгорало.
В итоге Алла Борисовна заказала пиццу. Когда курьер привез заказ, выяснилось, что денег у нее с собой нет, пришлось платить мне. Я сказала, что вернуть эту сумму она должна с процентами.
Скоро начались коммунальные проблемы.
Оказалось, что я больше не переводила оплату за интернет. В итоге через его отключил вместе с цифровым телевидением.
— Это же форс-мажор! — кричал Володя. — Я сегодня работаю из дома! У меня завтра важная видеоконференция!
— Попроси маму подключить обратно. Она же тоже хозяйка. Так вот пусть и берет на себя все обязанности…
— Ирина, прекрати это все немедленно!
— А в чем проблема? У твоей матери есть своя квартира, но она решила прописаться в нашей. Ну так и пускай тут хозяйничает.
Наш быт превратился в настоящий непойми что.
Холодильник был пуст, Алла Борисовна не хотела заказывать продукты онлайн, а таскать сумки из магазина было тяжело. А сына кормить надо. Володя не стал ждать пока его накормят дома хоть кто-нибудь и теперь питался в кафе.
Квартира потихоньку зарастала пылью и грязной посудой. Я купила себе мини-холодильник в комнату и питалась салатами и йогуртами.
Переломный момент наступил, когда отключили электричество. Алла Борисовна забыла его оплатить. И тогда потек холодильник, а мы сидели при свечах.
— Ладно, — сказала наконец Алла Борисовна. — Я все поняла. Ирочка, прости меня. Завтра же выпишусь из вашей квартиры и пропишусь обратно в свою.
— Мне этого мало. Я хочу извинений, — сказала я, не отрываясь от книги. — Публичных. При всей вашей родне, которой вы жаловались, какая я жадная, раз не хочу прописать вас в эту квартиру. И еще хочу, чтобы вы приходили сюда только предварительному звонку, а не когда вам вздумаете. А еще, чтобы вы обедали у себя дома, в конце концов, а еще… И я продолжала список еще на 5 пунктов. Свекровь сидела поджав губы, а муж красный как рак.
И последнее: пока я не увижу своими глазами, что вы выписались, никаких возвратов к прежней жизни не будет. Все. Свекровь скривилась, ничего не ответила и обиженно удалилась. И я тоже ушла к своей подруге, теперь жду пока они оформят выписку. Не слишком жестко с моей стороны?
