«Я вернулась с работы, а муж уже паковал клетчатые сумки, решив забрать детей и мою жизнь заодно»
Света вернулась с работы раньше обычного. В магазине сломалась касса, и директор отпустил всех продавцов до вечера. Она поднялась на третий этаж, открыла дверь своим ключом и замерла на пороге. По квартире были разбросаны вещи, из шкафов торчало пустое нутро, а посреди комнаты стоял муж Геннадий и запихивал детские куртки в огромную клетчатую сумку.
— Ты что делаешь? — спросила Света, хотя уже начала догадываться.
Геннадий поднял голову и посмотрел на жену без всякого удивления, словно ждал её.
— Собираю вещи. Завтра уезжаем с детьми в деревню. Навсегда.
Света прислонилась к дверному косяку. Ноги вдруг стали ватными.
— Какую деревню? О чём ты говоришь?
— К матери. Она давно звала. Там дом большой, хозяйство. Детям на воздухе лучше будет, чем в этой бетонной коробке.
— А меня ты спросил?
Геннадий продолжал складывать вещи, не глядя на жену.
— Спрашивать бесполезно. Ты всё равно против будешь. Вот я и решил сам.
Света вошла в комнату и села на диван, прямо на кучу детских колготок. В голове было пусто и звонко, как в пустом ведре.
— Где дети?
— У Нинки. Я их отвёл на пару часов, чтобы не мешались.
Нинка была соседкой с первого этажа, одинокой пенсионеркой, которая обожала возиться с чужими малышами. Света часто оставляла у неё Машу и Ваню, когда нужно было сбегать по делам.
— Гена, объясни мне нормально. Что происходит?
Муж наконец перестал копаться в сумке и сел напротив жены на табуретку.
— Что тут объяснять? Мне надоело. Надоела эта работа за копейки, надоела эта квартира, надоел этот город. Мать зовёт к себе. Говорит, дом большой, одной тяжело. Там хоть огород, куры, молоко своё. Дети будут нормально питаться, а не этой химией из магазина.
— А я?
— Что ты?
— Я тоже должна всё бросить и ехать в деревню?
Геннадий отвёл глаза.
— Ты как хочешь. Можешь здесь оставаться.
Света почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она знала, что последний год их отношения трещали по швам. Геннадий потерял работу на заводе, долго искал новую, устроился охранником в торговый центр за гроши. Злился на весь мир, срывался на детях, придирался к жене по мелочам. Света терпела, надеялась, что пройдёт. Но чтобы вот так, забрать детей и уехать…
— Ты хочешь забрать Машу и Ваню? Без меня?
— Они мои дети тоже. Имею право.
— Гена, им в школу осенью. Маше семь лет. Она уже записана в первый класс.
— В деревне тоже школа есть. Мать узнавала.
— Какая школа? Там три класса в одной комнате и одна учительница на всех!
— И что? Я так учился. Нормальным человеком вырос.
Света встала и прошлась по комнате. Под ногами хрустнула какая-то игрушка, она машинально подняла её и положила на полку. Нужно было думать, а в голове крутилась только одна мысль: он хочет забрать детей.
— Гена, давай поговорим спокойно. Я понимаю, что тебе тяжело. Но это не выход.
— А что выход? Дальше горбатиться за копейки? Смотреть, как ты косо смотришь каждый раз, когда я зарплату приношу?
— Я не смотрю косо.
— Смотришь. Думаешь, я не вижу? Раньше я нормально зарабатывал, а теперь ты главная добытчица. Тебе это нравится, да? Чувствовать себя выше меня?
— Гена, это бред. Я никогда так не думала.
Он не слушал. Встал, взял очередную сумку и начал складывать в неё постельное бельё.
— Решение принято. Завтра утром едем. Билеты на автобус уже куплены.
Света поняла, что разговорами ничего не добьётся. Геннадий когда упрётся, его не сдвинешь. Она вышла на балкон, достала телефон и набрала номер органов опеки. Она не знала точно, чем они могут помочь, но больше звонить было некому. Родители жили далеко, подруги не разбирались в таких вопросах, а адвокат стоил денег, которых не было.
Трубку долго не брали. Наконец ответил женский голос, усталый и равнодушный.
— Органы опеки и попечительства, слушаю вас.
— Здравствуйте. Мой муж хочет увезти детей в деревню без моего согласия. Могу я как-то это остановить?
— Вы в браке?
— Да.
— Дети общие?
— Да, двое. Семь и пять лет.
Женщина на том конце вздохнула.
— Понимаете, если вы в браке, оба родителя имеют равные права на детей. Мы не можем вмешиваться в семейные споры о месте проживания. Это решается между супругами, а если не договоритесь — через суд.
— Но он хочет увезти их завтра! Я не успею подать в суд.
— Вы можете обратиться в полицию, если считаете, что детям угрожает опасность. Но сам по себе переезд в другой населённый пункт не является основанием для вмешательства.
— А если я против?
— Тогда вам нужно договариваться с мужем. Или подавать заявление в суд об определении места жительства детей. Но это займёт время.
Света повесила трубку и почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она была бессильна. Закон не на её стороне, опека не поможет, а Геннадий уже складывает вещи.
Она вернулась в комнату. Муж закончил с одной сумкой и принялся за вторую.
— Гена, пожалуйста. Не делай этого.
— Уже делаю.
— Это похищение детей.
Он рассмеялся.
— Какое похищение? Я их отец. Везу к бабушке. Что тут незаконного?
— Я не даю согласия.
— А я не спрашиваю.
Света села на пол прямо посреди разбросанных вещей. Она вдруг вспомнила, как они познакомились десять лет назад. Геннадий был весёлый, энергичный, полный планов. Говорил, что построит дом, откроет своё дело, будет возить её по курортам. Она верила. А теперь он собирает клетчатые сумки и увозит детей в глухую деревню.
— Гена, а что если я поеду с вами?
Он остановился.
— Ты серьёзно?
— Если это так важно для тебя. Если ты правда считаешь, что там будет лучше. Я готова попробовать.
Геннадий смотрел на неё с недоверием.
— Ты ненавидишь деревню. Ты сама говорила.
— Я ненавижу терять детей. Это я ненавижу больше всего.
Он сел рядом с ней на пол, прямо на детское одеяло.
— Света, там реально тяжело будет. Воды в доме нет, туалет на улице. Магазин в пяти километрах.
— Знаю.
— И ты готова?
Света смотрела на мужа и видела в его глазах что-то, чего давно не замечала. Страх. Он боялся. Боялся, что она откажется, боялся ехать один, боялся признаться, что всё это затеял от отчаяния.
— Гена, почему ты мне сразу не сказал? Почему вот так, тайком?
— Потому что ты бы отговорила. Ты всегда всё переводишь в разговоры, обсуждения, планы. А мне надоело планировать. Я хочу просто сделать.
— Но это касается не только тебя. Это наша семья.
— Я знаю. Просто… устал. От всего устал.
Света взяла его за руку. Она давно этого не делала, и рука мужа показалась ей непривычно грубой и шершавой.
— Давай так. Мы поедем вместе. Но не завтра. Дай мне неделю. Я уволюсь с работы, заберу документы из школы, попрощаюсь с родителями.
— Неделю?
— Всего неделю. А потом едем все вместе. Как семья.
Геннадий долго молчал. Потом кивнул.
— Ладно. Неделя.
Он встал, начал убирать разбросанные вещи обратно в шкафы. Света смотрела на него и думала, что всё могло повернуться иначе. Она могла вызвать полицию, устроить скандал, начать войну за детей. И потерять семью окончательно.
Через неделю они действительно уехали. Света уволилась из магазина, забрала документы Маши из школы, сдала квартиру знакомым. Деревня оказалась именно такой, как она представляла: глухой, далёкой, с петухами по утрам и грязью по колено после дождя.
Первый месяц был адом. Света плакала каждый вечер, пока Геннадий не видел. Носила воду из колодца, топила печь, училась доить козу. Руки покрылись мозолями, спина болела от работы в огороде. Она ненавидела каждую минуту.
А потом что-то изменилось. Маша подружилась с соседской девочкой и целыми днями носилась по деревне. Ваня помогал бабушке кормить кур и был счастлив. Геннадий устроился в местный совхоз механиком, его там ценили, он приходил домой уставший, но довольный. А Света… Света вдруг поняла, что перестала торопиться. Некуда было спешить, не на кого оглядываться. Жизнь текла медленно, как река за деревней.
Через полгода она устроилась продавцом в тот самый магазин за пять километров. Ездила туда на велосипеде летом и на санях зимой. Зарабатывала немного, но здесь и тратить было особо не на что.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Геннадий сел рядом с ней на крыльце.
— Света, прости меня. За тот день. Я был не прав.
— Какой день?
— Когда собирал вещи. Хотел увезти детей без тебя. Это было подло.
Света смотрела на звёзды. Здесь их было видно так много, как никогда в городе.
— Я тоже была не права. Не замечала, как тебе плохо. Думала только о себе, о работе, о деньгах.
— Мы оба хороши.
— Да уж.
Они сидели молча, слушая, как в пруду квакают лягушки. Потом Геннадий взял жену за руку.
— Спасибо, что поехала со мной.
— А у меня был выбор?
— Был. Ты могла остаться и подать на развод.
— Могла. Но тогда бы мы все проиграли.
Геннадий кивнул. Он знал, что жена права. Если бы она тогда не остановилась, не предложила компромисс, они бы сейчас таскались по судам, делили детей, ненавидели друг друга.
Света вспомнила тот звонок в опеку. Женщина на том конце сказала, что они не могут вмешиваться в семейные споры. Тогда это показалось несправедливым. А теперь Света понимала: никакая опека не склеит семью. Это могут сделать только сами люди. Если захотят.
Она так и не рассказала мужу про тот звонок. Не хотела, чтобы он знал, как близко она была к тому, чтобы всё разрушить. Некоторые вещи лучше оставить в прошлом.
Маша пошла в местную школу и оказалась лучшей ученицей в классе. Ваня через год тоже сел за парту. Геннадий получил повышение и стал главным механиком. А Света… Света научилась печь хлеб в русской печи. И он получался вкуснее, чем любой магазинный.
Иногда по вечерам она выходила на крыльцо и смотрела на дорогу, уходящую в поля. Думала о том, как странно устроена жизнь. Она боялась потерять всё, а в итоге нашла то, чего не искала. Дом. Настоящий дом, где пахнет свежим хлебом и где дети засыпают под треск поленьев в печи.
Город она больше не вспоминала.
