«Вы не дали ему ни имени, ни фамилии, ни защиты — поэтому у вас нет ни сына, ни внука»
«Вы топтали меня, сомневались в моём ребёнке и решали за меня — а потом пришли за внуком, когда остались ни с чем»
— Машенька, а почему ребенок до сих пор не спит? — свекровь вторглась в нашу спальню ровно в тот момент, когда я только-только укачала малыша. — Ты его, наверное, перекормила опять. Я же говорила, нельзя так часто к груди прикладывать, избалуешь!
— Все хорошо, Вера Павловна, — ответила я, стараясь говорить как можно тише. — Он уже уснул.
— Что так долго укладывала? — фыркнула свекровь.
— Просто Тимоша устал, — ответила я.
— Отчего младенцу уставать? — заохала свекровь. — Ты его неправильно держишь, вот и все. Дай-ка я покажу.
— Не надо, я сама справлюсь, — ответила я.
— Справишься! — свекровь усмехнулась и покачала головой. — Артемушка мой в детстве никогда не плакал. Потому что я знала, как с детьми обращаться.
Она окинула меня взглядом, от которого захотелось спрятаться под одеяло.
Я молча взяла задремавшего Тимошу и вышла из комнаты. Он уткнулся носиком в мою шею и засопел. Муж сидел на кухне в телефоне.
— Артем, — начала я тихо, чтобы не разбудить сына. — Может, поговоришь с мамой? Она опять начинает меня воспитывать.
— Маш, ну что ты такая несговорчивая? — вздохнул раздраженно муж. — Мама просто хочет помочь. Она троих вырастила, знает, что она делает. Не обижайся на пустяки.
Но это были не пустяки, вот уже год, как я живу с этими «пустяками».
В день нашей свадьбы Вера Павловна при всех гостях объявила:
— Фамилию нашу ей давать не будем. Пусть сначала докажет, что достойна быть Сергеевой.
И все засмеялись, будто это была шутка, а я стояла в белом платье с букетом и улыбалась. А что еще оставалось делать невесте на собственной свадьбе? Почему я все это терпела и терплю? Я была в положении, а мой Артем был таким заботливым. Вот только матери с отцом перечить никогда не смел. Во всяком случае, так я думала сначала.
Я любила мужа и ждала желанного ребенка.
Артем уговорил меня, что мы поживем у его родителей временно, пока не встанем на ноги. Да и мне с малышом помощь нужна, и я согласилась. Но день ото дня становилось только хуже. Про отдельное жилье Артем больше не заикался, и все временное плавно перетекло в постоянное.
Тимоша заворочался, и я пошла в нашу комнату. Я положила сына в кроватку, села рядом на пол и уставилась в окно. За окном шел снег.
Дверь снова открылась. На этот раз пришел свекор Павел Михайлович. Это был солидный мужчина с усами, похожий на директора завода из какого-то старого советского фильма.
— Маша, — начал он торжественно. — Мы с Верой Павловной хотели поговорить о крещении.
— Мы же договорились, что покрестим через месяц, — напомнила я.
— Имя надо поменять, — перебил он. — Тимофей — это несерьезно. Мальчика назовем Павлом в честь меня. Или Михаилом в честь прадеда. А что? Хорошее благородное имя.
Я почувствовала, что покраснела от злости.
— Мы с Артемом уже выбрали имя! Это имя — Тимофей.
— Артем со мной согласен, — отрезал свекор. — Мы уже это обсудили. И вообще…
Он сделал паузу, глядя на меня сверху.
— Ты уверена, что это сын Артема? Что-то он на него не похож совсем.
Меня точно кипятком ошпарили.
— Что вы сказали? — подскочила я.
— Я сказал то, что думают все, — свекор пожал плечами. — Ребенок родился через семь месяцев после свадьбы. Выводы делай сама.
— Он недоношенным родился! — воскликнула я. — Вы же знаете, что он родился на тридцать пятой неделе!
— Знаем только то, что ты говоришь, — поправил свекор и вышел.
Я стояла посреди комнаты и дрожала. Тимоша проснулся от моего крика и заплакал, я взяла его на руки, и мы плакали вместе. Он громко, по-детски, а я беззвучно, чтобы никто не услышал.
Вечером за ужином Вера Павловна снова устроила представление. Она демонстративно рассказывала Артему, какая прекрасная девушка Леночка, дочь их друзей.
— Помнишь Леночку? Она теперь в банке работает, начальником отдела. И незамужняя до сих пор. Красавица, умница! Эх, надо же было тебе так поторопиться.
— Мама, ну не при Маше же, — невнятно пробубнил Артем.
— А что я такого сказала? — вспыхнула свекровь. — Что, правда глаза колет? Еще неизвестно, твой ли это ребенок? Что ты как тряпка, сын?! Другой бы давно тест на отцовство потребовал. Мне уже перед родней неудобно. Прямо в глаза тычут, мол, не похож на вас ребенок-то. И что это за имя такое Тимофей? Как в деревне!
Артем замолчал, ковыряя котлету, я тоже молчала. Тимоша спал рядом в детской переноске.
— А фамилию ребенку мы дадим, только когда убедимся, что он наш, — вдруг сказал Павел Михайлович. — Вот подрастет, тогда и будет видно, чей он.
Я посмотрела на Артема, он по-прежнему ковырялся в тарелке и молчал.
— Артем, — позвала я.
— Маш, ну не начинай, — пробормотал он. — Родители правы, надо подождать. Какая разница, какая у него фамилия?
Той ночью я не спала, сидела у окна с Тимошей на руках и смотрела, как падает снег. К утру я все решила.
Собиралась я тихо, пока все спали. Документы и немного вещей я сложила в большую дорожную сумку. Деньги, которые я копила на черный день, смешные двадцать тысяч, сейчас оказались очень кстати. Я вызвала такси через приложение, указав адрес родителей на другом конце города.
Тимоша проснулся и захныкал, я прижала его к себе.
— Тише, солнышко. Мы едем к бабушке с дедушкой. К настоящим.
Мама открыла дверь, она все поняла без слов и обняла нас обоих.
— Вовремя, доченька, — прошептала она мне в ухо. — Комната твоя, как стояла, так и стоит.
Через две недели мне позвонила Вера Павловна. Она сообщила страшную новость, Артем попал в аварию. Он не выжил.
Еще через месяц приехали Вера Павловна и Павел Михайлович лично. Они стояли под дверью, Вера Павловна в черном пальто и Павел Михайлович с непривычно потухшим взглядом.
— Маша, — начала свекровь. — Мы… Мы хотим видеть внука. Это все, что осталось от Артема.
Я держала Тимошу на руках, и смотрела на них. На двух постаревших людей, которые совсем недавно казались мне всемогущими.
— Он похож на Артема, — вдруг сказал Павел Михайлович. — Я вижу теперь. Такие же глаза. Прости нас, Маша. Мы… Мы были неправы. Мы очень перед тобой виноваты.
— Мы дадим ему фамилию, — торопливо добавила Вера Павловна. — Сергеев. Тимофей Артемович Сергеев. Тимофей — хорошее имя, правда?
Я смотрела на них и не чувствовала ничего. Не осталось ни обиды, ни злости, ни страха.
— Нет, — сказала я спокойно. — Мой сын носит мою фамилию. И вы больше никогда не переступите порог этого дома.
— Маша, но мы же имеем право! — Вера Павловна сделала шаг мне навстречу, но я отступила и только крепче прижала к груди сына.
— Какое право? — я крепче прижала к себе сына. — Вы отказывались от него, когда он родился. Сомневались в отцовстве. Унижали его мать. А теперь, когда Артема нет, вдруг вспомнили про внука?
— Мы обратимся в суд! — выкрикнул Павел Михайлович.
— Обращайтесь, — кивнула я.
