Ирине позвонил бывший муж:
— Почему Сашки нет в садике? Я за что деньги плачу, тварь?
И бросил трубку. Он всегда так делал: выльет на голову ушат помоев и бросает трубку. Оправдания ему не нужны. Самоутверждение за счет унижения другого человека – вот главная цель Влада!
Ирина даже и не пыталась перезвонить. Зачем? Услышать в свой адрес, какая она стерва, никчемная мать, отвратительная хозяйка, место которой под забором? Сделать Владу хорошо, а себе испортить вечер? Нет уж. Без нее.
Развод был тяжелый, в адрес Иры летели незаслуженные оскорбления, неслыханные обвинения от муженька, который был весьма удивлен «финтом» женушки-профурсетки. Ему казалось, что она, глупая и абсолютно не приспособленная к жизни, немного поболтавшись на воле, обязательно приползет обратно на пузе. Но Ирина не приползла. А это злило.
Только в сладких мелодрамах супруг-тиран с уходом жены вдруг осознает всю отвратительность своего поведения, раскаивается, дарит беглянке дом о трех этажах, и становится абсолютно другим человеком. В жизни такое, увы, редко случается. И, когда твоя обожаемая жертва ускользает из цепких рук, накатывает досада и злоба. Жертву хочется вернуть на место и наказать, чтобы впредь было неповадно!
Ирку Влад унижал и обижал так же, как обижают и унижают во всех неблагополучных семьях, глава которых вообразил себя властителем душ. Правда, властвовали такие цари только в пределах квартиры, дальше их сила иссякала. Ну а как иначе? Вокруг тебя все злые и глупые: на работе злой начальник, тупые коллеги… Сосед, здоровенный кабан, заколебал со своим ремонтом. Бабка, живущая на даче через дорогу от твоего домика, постоянно орет и жалуется на шум от детей…
Ну не дашь ведь в морду начальнику, коллегам, соседу-быку, и бабке? Чревато. От мужиков может и ответка прилететь, а чертова пенсионерка накатает заявление в полицию. А нервы, нервы на пределе! И ты идешь домой, чтобы хоть как-то успокоиться: принять душ, съесть свою законную свиную отбивную с жареной картошкой под стопочку ледяной водки, посмотреть телевизор и подремать.
И что? Дома тебя ждут очередные сюрпризы! Жена заглядывает в глаза и просит денег на продукты, хотя ты выделял ей немалую сумму с зарплаты. Ребенок скачет по комнате, как конь, будто других игр нет. Вместо отбивной на ужин тебе подают макароны с сосисками. А на справедливое замечание по этому поводу жена кривит губы и говорит, что ей не хватает средств, чтобы купить хорошее мясо. И за квартиру надо заплатить.
Ко всему прочему, раздражающий беспорядок в доме. И еще сосед долбит в стену! А она, будто не слышит, стоит над душой и бубнит о деньгах. Можно подумать, на него деньги сыплются золотым дождем. Дай! Дай! Дай! Как тут не врезать по уху тупой курице? Бей бабу молотом, будет баба золотом!
Ира привыкла плакать бесшумно, в ванной, пока работает стиральная машина. Она извелась совсем, думая-гадая, как грамотно распорядиться жалкими копейками из зарплаты мужа. Ира считала деньки, когда вновь выйдет на работу и станет хоть немного самостоятельной. Но Сашенька постоянно болел, они не вылезали из больничных, а Ира боялась, что частое отсутствие по болезни сына никакой начальник терпеть не будет.
Тем более такая стерва, как их Наталья Андреевна, не терпевшая молодых сотрудниц именно по этой причине. Ира хорошо запомнила выражение лица начальницы перед уходом Иры в декрет:
— Мой тебе совет, дорогуша, обратно лучше не возвращайся. Я не собираюсь постоянно искать тебе замену!
Попал кур в ощип, как говорится…
Влад, выросший в семье, где отец постоянно издевался над домашними, сделал свои выводы, и перетащил папашины замашки в свою «ячейку общества». Куда пропал веселый и легкий парень? Что с ним стало? Нет его. Место любимого Владика занял этот самодур.
Господи, и скандалы-то какие, из ничего! Не пришита пуговка – война с битьем посуды. Недосолен суп – крик на весь дом. Не тот вопрос задала – истерика! И даже если не виновата – все равно – виновата!
Только-только Влад находился в приподнятом настроении, пришел с работы довольный (дали премию), предложил поехать развлечься в торговый центр. Улыбается лучезарно и подшучивает над Ириной, ласкает Сашеньку. Собрались без эксцессов, поехали. Светит солнышко, пробок нет, Сашка не капризничает. Все хорошо.
У центра машин море, иголке некуда упасть. Лицо у мужа хмурится, а Ира с Сашей, затаив дыхание, уже напряжены, почувствовав нехорошую перемену. Двадцать минут крутится у стоянки, начинает чертыхаться.
— Влад, может, просто постоим на месте? Сейчас какая-нибудь машина отъедет, и мы…
— Рот закрыла! Тебя кто-то спрашивает? – орет.
Ира с сыном в замкнутом пространстве. Выскочить бы отсюда и убежать. Но Ирина знает: пока она будет возиться с застежками детского кресла, Влад ее грубо пихнет в салон и будет орать еще громче, пугая ребенка. Поэтому молчит.
Но все случилось так, как она сказала: из центра вываливается целая компания: папа с мамой, обвешанные сумками, и трое галдящих девчонок от семи до двенадцати лет. Подходят к зеленому форду и отъезжают, довольные. Влад, наконец-то, припарковал автомобиль.
Они выходят из машины. Ирина открывает заднюю дверцу, отстегивает сына. Она поставила Сашку на асфальт, а сама потянулась в салон за сумкой с водой и печеньем для сына. И надо было такому случится: Сашка рванул к центру, не обратив внимания на огромный джип, задним ходом выезжавший со стоянки.
Ира, ахнув, побежала за ребенком.
— Курица драная, за парнем следи! – водитель джипа, резко затормозив, высунулся в окошко, — бабье тупое!
Ирина схватила Сашку за воротник. Губы ее дрожали. Влад, подбежав, больно сжал ее предплечье.
— Прошу прощения! На секунду отвлекся – вот и результат. Женщины! – на лице мужа искреннее сожаление.
Водитель джипа нервно нажал на газ и умчался, обдав Ирину брызгами из лужи.
— Все, погуляли, — прошипел Влад. В машину, быстро!
Сашка ревел. Муж орал. Ира молчала. Она выслушала от Влада все, что полагалось выслушать «тупой курице без мозгов, чуть не убившей собственного сына!»
Подъехав к дому, Влад прошипел:
— Выметайтесь.
Вылезли. А он, подражая нервному владельцу дорогой иномарки, газанул и испарился.
« Вернется пьяным, и начнет вторую часть марлезонского балета» — уныло подумала Ира. Она медленно поднялась по ступенькам, крепко держа за ручонку ребенка. Открыла дверь, и присела на банкетку. Сашка стоял перед ней.
— Сашок, айда к бабушке? – предложила Ирина.
— Айда, айда, ай-да, — Сашка не возражал.
Второй части «марлезонского балета» не получилось. Влад вернулся в пустую квартиру. И это очень, очень, очень разозлило его.
***
Мама не меняла репертуар.
— Так. Понятно. Ты опять поссорилась с Владиком, — она стояла в дверях, сложив на груди руки.
Влад был ее любимчиком. Обходительный, симпатичный, остроумный. Маму он покорил с первого взгляда, сказав однажды при знакомстве:
— Алла Геннадьевна, вы меня простите… Но можно я буду обращаться к вам просто по имени? Ну никак не могу я называть молодую, цветущую женщину по отчеству. Или величать «маменькой». Посконно, домотканно, не современно.
А та и растаяла. «Владюша, Владенька, мальчик мой» — мама с этой поры плотно заняла сторону зятя. Ирина больше никогда не жаловалась на мужа. Бесполезно. Вот и в этот раз:
— Чт-о-о? Ты чуть Сашку не угробила, и при этом еще кочевряжишься? У меня просто нет слов! Я бы тебя на его месте тебя убила просто! – начала, завела свою шарманку мать.
— Мама! Ты с ума сошла? Почему ты не спросишь, где в это время был твой обожаемый зять? – заплакала Ира.
— В первую очередь, ты мать! – не уступала Алла Генадьевна, — будь любезна отвечать за свои поступки! Парень там с ума сходит, ищет вас. Я позвоню ему! Немедленно!
— Он пьян, мама! – вздохнула Ира, — ладно, я пойду.
— Куда?
— Домой, куда еще, — ответила Ирина.
Она уже знала, что если останется на ночь, с утра «миленький Владик» уже будет здесь. Маменька обязательно известит любимого зятя. Господи, как жалко Сашку…
— Позвони мне, как приедешь, дочка. Сашенька, постой, баба тебе сейчас конфеток даст, — сюсюкала Алла Геннадьевна.
— Не надо. Саше нельзя сладкое! – устало сказала Ира. Бесполезно. Мать не слышала и не слушала.
Поздно вечером Ира позвонила в другую дверь. Сашка канючил. Он очень устал и еле держался на ногах. А Ира молилась в душе:
— Ну открывай. Ну открой же, пожалуйста…
А к кому еще идти? Подруги «самоликвидировались» после Ириного замужества. Влад тогда сказал, как отрезал:
— У тебя есть я! Зачем тебе еще кто-то? – и это было очень приятно. Только он и Ира. Действительно, зачем семейным людям какие-то дружки?
Девчонки первое время пытались звонить, приглашать в гости, в кафе, но Ирина-кремень, отклоняла звонки и приглашения. Нечего тут навязываться – у нее семья, что тут непонятного? Через год подруги испарились: семья, так семья…
И вот сейчас ей до смерти хотелось выговориться хоть одной из них. Поплакаться. Попросить помощи. Всего-то и нужно: пару деньков переночевать. Ира бы успела найти хоть какую-нибудь работу и снять квартиру. Но… Не получалось. А в глубине души, было ужасно стыдно сваливаться как снег на голову людям, которых она сама отвергла. Да еще так высокомерно!
Поэтому она пришла сюда.
Дверь открыла свекровь. Ирина, увидев Анну Алексеевну, потеряла дар речи. Она ожидала увидеть маленькую серенькую мышку, которую едва разглядела в день свадьбы. Анна Алексеевна до того была блеклой, тихой, неинтересной, что и смотреть-то в ее сторону не хотелось. Зато, как хорош был свекор на фоне невзрачной тетки, безвкусно одетой и молчаливой, просто жених! Они были очень похожи: отец и сын. А Ирина тогда даже подумать не могла, что вскоре станет очень похожа на Анну Алексеевну, забитую серую мышь.
В последний раз женщины встретились на похоронах свекра, внезапно умершего от инфаркта. Их глаза встретились на секунду, и Анна тотчас же отвела взгляд виновато. С сыном она общалась редко, по телефону, не больше минуты. Она жутко раздражала Влада, и тот всегда обрывал разговор и бросал трубку.
— Ну нельзя, нельзя быть такой тупой! Меня трясет просто от нее, — возмущался он потом весь вечер.
Свекровь после смерти мужа прекратила звонить, а сын так ни разу и не вспомнил о матери. Зато вспомнила невестка, когда прижало. И сейчас Ира стояла перед ней, открыв рот от удивления. На нее смотрела молодая и прекрасная женщина в симпатичном домашнем платьице и удобных домашних туфельках. В туфельках, а не в тапках! Волосы обрели вдруг золотистый цвет и мягкой волной лежали на плечах. Легкий макияж раскрыл красоту чудесных серых глаз. Фантастика!
— Ирочка, Сашенька, да что же вы стоите? Проходите быстренько! – защебетала Анна, — Дай-ка, я помогу вам раздеться! Голодные?
Ирина утвердительно кивнула, а свекровь, не задавая лишних вопросов, повела Сашку умываться.
Потом она кормила их паровыми котлетками и сырниками.
— Я, знаете ли, уселась на очередную модную диету, поэтому не держу в холодильнике ничего острого и копченого, — улыбалась свекровь.
— Да нам и не надо, — соглашалась с ней Ирина.
На белой кухне у Анны Алексеевны было тепло и светло. На круглом столе красовалась ваза с цветами, а капризные фиалки на широком подоконнике радовали глаз яркими расцветками. На стене расположились расписные тарелки.
— Нравится? – спросила Анна, — это я в последнее время так увлеклась. Говорят, у меня талант!
— Анна Алексеевна, у меня просто нет слов. Вы дивно похорошели! Я не смею спросить о причине вашего состояния…
— Но догадываешься, да? – перебила Ирину Анна, — и я поняла, когда увидела вас на пороге. И обрадовалась, что у тебя хватило сил уйти. Ты молодец, Ира. Не стоит ломать свою жизнь так, как сломала ее я. Не нужно терпеть и ждать благодарности. Ее не будет. Зато с годами прибавится упреков и унижений. Ты знаешь, я очень благодарна мужу только за один его поступок. Как говорится: он уважать себя заставил, и лучше выдумать не смог. Да-да, не смотри на меня так: вовремя умер, огромное спасибо ему за это.
Анна Алексеевна почувствовала свободу впервые за тридцать лет. В доме стояла благодатная тишина, а на душе – покой. Даже цветы, чахлые и больные, вдруг пошли в рост. Жиденькие волосы Анны стали гуще, обрели блеск. Разгладились морщинки. Захотелось красиво одеться, даже дома, ну и что, что никто не видит! Анна накупила косметики, духов и еще тысячу женских штучек, так любимых дамами. Театры, кино, парк, кафе – в мире столько интересных вещей! Появилось любимое хобби, подруги и… замечательные мужчины, оказывающие знаки внимания. Жизнь закипела ключом!
Анна Алексеевна вытерла салфеткой Сашкину мордочку и увела его в спальню. Вернулась через полчаса.
— Умаялся. Уснул на середине «Мойдодыра». Славный мальчишка! – сказала она, вновь усевшись напротив Ирины, — продолжим наш разговор, девочка.
Невестка все ей рассказала. Она плакала, и слезы принесли ей невероятное облегчение.
— Я и не удивлена, — грустно улыбнулась свекровь, — случилось то, чего и следовало ожидать.
— Анна Алексеевна, мне бы переночевать несколько дней. Чтобы с Сашенькой кто-нибудь посидел, пока я работу найду. Мы съедем, не волнуйтесь.
— Живи столько, сколько надо. Уедешь, когда будешь готова. Вечно держать тебя здесь не смогу – ты молодая и красивая девушка. Тебе тоже нужно устраивать личную жизнь. А Сашку видеть всегда рада. Будь спокойна.
— А…- Ирина покраснела, — Владу вы меняя не сдадите?
— Нет. Телефон я сменила, дверные замки – тоже. В случае чего вызовем полицию, — голос свекрови обрел жесткие нотки.
***
Наталья Андреевна смерила Ирину немигающим, холодным взглядом. Не начальница, а королевская кобра просто.
— Я тебя предупреждала, Корнышева, — ах, этот ледяной голосок, приправленный ядовитым сиропом…
— Мне некуда идти, Наталья Андреевна, — прошептала Ирина.
— А мне что? – пожала острыми плечиками кобра.
Ирина развернулась было, но вдруг остановилась:
— А знаете что? Я подам на вас в суд! Заявления об увольнении не было, так что будьте любезны, не очень-то разбрызгивайте тут ядом! Не испугаете! Мне ничего не стоит позвонить в управление и сообщить о кадровом застое в вашем отделе! Нет! Не о застое, а полном отстое: специалисты сидят на одном месте годами и нисколько не продвигаются. Контора пишет! Прошлый век! – молодая женщина перевела дух и только после этого решительно застучав каблучками, вышла из помещения.
Она не ожидала от себя такой прыти! Вот это да! Еще неделька без мужа, и Ирина ногой дверь в кабинет открывать будет! Она весело засмеялась.
Не успела выйти на улицу, как затренькал телефон в сумочке.
— Ирина Ивановна, — голос кобры похож на мурлыканье котика, — ну что вы, дорогая, сразу в штыки? Я просто шучу.
— Хорошие шуточки, — огрызнулась в ответ Ирина.
— Ну и у вас нервишки шалят, — кобра все равно умудрилась воткнуть шпильку. (кобра и есть)
— Декретный отпуск негативно сказывается на состоянии матерей, — парировала Ирина, — Наталья Андреевна, давайте уточним срок выхода на работу?
***
Да, развод был не из легких. Но Ирина его пережила. Они с Анной Алексеевной ожидали от Влада худшего: похищения Сашеньки, грязного шантажа, почетного караула у дверей офиса и дома свекрови, насилия – всего того, чем пестрят новости про бытовые преступления. Но… Влад, быстро сдувшись, только и мог, что звонить и говорить гадости. Ирина привыкла.
Детский садик, куда она водила Сашку, нужно было сменить. Влад все равно постарается нажать на самое больное место, а пока внук наслаждался обществом любящей бабушки. По-настоящему любящей, поэтому Саша дулся и жаловался, что от бабы Ани совсем не допроситься шоколадки.
Влад, конечно, пытался надавить на родную мать, но получив жесткий отпор, растерялся, замекал и забекал, не зная, что сказать. Анна Алексеевна была похожа на грозную богиню, на фурию, на королеву, на Родину-мать, но никак ни на робкую мышь, которой он с детства привык помыкать.
— Не смей приходить в этот дом! – прогремела она. – Здесь тебе нет места! Да, и с цветочками не вздумай тут сидеть! У Ирочки жених – мастер спорта по вольной борьбе! Мало не покажется!
Влад оказался трусом. Он ушел, даже не спросив ничего про Сашеньку.
Потом Ирина с Анной долго хохотали над воображаемым женихом – «мастером спорта по вольной борьбе». Отсмеявшись, Анна Алексеевна вдруг серьезно сказала:
— Иришка, все-таки тебе нужен мужчина. Ну, хотя бы мастер по игре в шахматы,
Но невестка отмахнулась:
— Не хочу. Не готова. Неужели нам плохо вместе?
Вместе им всем было очень хорошо. Тут и спорить было нечего.
***
Прошло два года. Ирина стремительно продвигалась по карьерной лестнице. Достаток в семье был неплохой, хватало на то, чтобы купить в ипотеку квартиру, съездить на море, и жить нормально. Влад исправно платил алименты и больше ни Ирину, ни Сашу не беспокоил. Он подписал бумаги о разводе и через год снова женился. Говорят, его супруга себя в обиду не дает: не тот фрукт попался Владику. Жаловаться на новую супругу он бегает к бывшей теще. Она его жалеет и подкармливает.
Ирина тоже думает о свадьбе. Точнее, о подарке для молодых. Замуж выходит Анна Алексеевна за очаровательного мужчину, бывшего одноклассника, любившего ее всю свою сознательную жизнь.
— Догулялась по театрам, — смеялась Анна, — выследил!
Она совсем не хотела узаконивать отношения в ЗАГСе, но жених умолял невесту, даже на колени вставал.
— Смотри у меня, Сережа, если мне замужем не понравится, никакой штамп там меня не удержит, — грозила лукаво Анна влюбленному мужчине.
А Ирине нравилось жить одной. Зачем спешить? Успеется.
