Пустила дочь (20 лет) пожить с её парнем (23 года) у нас дома. Через месяц совместной жизни выставила их обоих за дверь после одной ситуации
Когда моя дочь Аня (двадцать лет) попросила пустить их с Денисом пожить «пару месяцев», я согласилась. Денис (двадцать три года) казался парнем серьезным: искал работу, планировал стартап. Мы с мужем решили помочь молодым накопить на съем. Условие было одно: соблюдать чистоту и не садиться нам на шею.
Первые две недели прошли тихо. А потом начался бытовой захват. Денис, который так и не нашел работу, целыми днями лежал на диване в гостиной перед телевизором. Когда я приходила с работы, меня встречала гора немытой посуды и устойчивый запах дешевых сигарет на балконе (хотя мы просили не курить в квартире).
Но последней каплей стала ситуация в пятницу. У моего мужа был юбилей — пятьдесят лет. Мы не планировали пышного торжества, но я купила дорогие стейки из мраморной говядины и бутылку хорошего вина. Хотела устроить романтический ужин, когда он вернется со смены. Я замариновала мясо с утра и оставила в холодильнике, строго предупредив дочь: «Аня, это папе на вечер. Не трогайте».
Я вернулась домой в шесть. На кухне пахло жареным мясом. За столом сидел Денис. Перед ним стояла пустая тарелка, испачканная жиром, и бокал с остатками того самого вина. Он сыто отдувался, вытирая рот салфеткой. Аня стояла у плиты, дожаривая последний кусок.
О, мам, привет! — весело сказала она. — А мы тут проголодались. Дениска весь день резюме рассылал, устал.
Я открыла холодильник. Пусто. Ни стейков, ни вина.
Аня, — мой голос дрожал от бешенства. — Я же просила. Это было папе на юбилей.
Да ладно вам! — встрял Денис, вальяжно качаясь на стуле. — Мясо как мясо, жестковато даже. Пал Андреич не обидится, мы ему пельменей сварим. Мы же семья, чего делить-то?
Я посмотрела на дочь.
Ты скормила ему отцовский ужин? Ты знала, что у отца праздник?
Мам, ну не начинай, — Аня закатила глаза. — Он мужчина, ему нужно мясо! А папе вредно жареное. И вообще, вы что, для родных людей куска пожалели? Какие вы мелочные.
В этот момент я увидела не дочь и её парня. Я увидела двух паразитов, которые не просто едят мою еду, но и презирают меня в моем же доме.
Мелочные, говоришь? — переспросила я.
Ну да. Из-за еды скандал устраивать… — буркнул Денис, наливая себе остатки вина.
Я молча прошла в их комнату. Достала с антресоли два больших чемодана. Открыла шкаф и начала методично выкидывать их вещи на пол.
Мам, ты чего?! — Аня прибежала на шум, за ней приплелся Денис с вилкой в руке.
Выметайтесь, — спокойно сказала я, бросая куртку Дениса в кучу. — У вас десять минут.
Куда? На ночь глядя? — взвизгнула дочь. — Ты не имеешь права! Я здесь прописана!
Ты — да. А твой «мужчина» — нет. Если он такой мужик, пусть обеспечит тебе ночлег и стейки. Время пошло.
Они ушли через полчаса, громко хлопнув дверью и проклиная «жадных родителей».
Муж пришел через час. Мы сварили пельмени, открыли припрятанный коньяк и впервые за месяц спокойно поговорили в тишине. Аня звонила через неделю, просилась обратно. Я сказала, что приму её, но только одину. Но она выбрала гордость и жизнь в общежитии с Денисом. Говорят, стейки там не подают.
Эта история не про еду. Она про грубое нарушение иерархии и отсутствие границ.
1. Захват территории. Денис ведет себя как альфа-самец на чужой территории. Он съедает ресурс хозяина (стейки отца), тем самым символически занимая его место. Фраза «жестковато даже» — это попытка обесценить хозяина, возвыситься над ним. Если бы родители проглотили это, дальше он начал бы диктовать, какие каналы смотреть и когда ложиться спать.
2. Дочь-пособник. Аня находится в глубокой созависимости. Она жертвует отношениями с родителями и уважением к отцу ради комфорта парня. Аргумент «он мужчина, ему надо» — это дешевая манипуляция. Взрослый мужчина добывает мамонта сам. Если его кормят с ложечки родители девушки — он не мужчина, он инфантильный ребенок. Аня играет в «заботливую жену» за счет ресурсов мамы и папы.
3. Жесткие границы — единственное лекарство. Героиня поступила единственно верно. Любые переговоры («давайте вы купите новые стейки») были бы восприняты как слабость. Выселение — это шоковая терапия, которая возвращает молодых в реальность. Хочешь быть взрослым и есть мясо? Заработай. Не можешь? Соблюдай правила того, кто тебя кормит.
А вы бы выгнали дочь с парнем на улицу, или ограничились бы скандалом и воспитательной беседой?
